Чтение онлайн

Шанс на общий успех, по моим подсчетам, был близок к нулю, но мои собутыльники так не считали:

– Шеф, к "десятке" на блядоход!

Я бы на месте таксиста, как минимум, растерялся. В сетке Мурманских координат этот загадочный пункт был для меня откровением. Но "шеф" - он на то и "шеф", чтобы знать о Мурманске все. Таксист привычно кивнул и дал по газам.

"Десяткой" оказалась столовая номер десять. Днями она кормила своих клиентов, а по вечерам - спаивала, так как работала в качестве ресторана. Справа входа таксист развернулся, сдал назад, "выбирая позицию" и выключил зажигание. Было похоже, что он не впервой принимает участие в, подобного рода, спецоперациях.

К шапочному разбору мы подъехали не одни. В режим ожидания также включились четыре УАЗа с мигалками, вставшие по периметру.

Вскоре захлопали двери, выбрасывая "на ловца" первую партию "спецконтингента". Конфликты, тлевшие внутри заведения, неистово полыхнули на свежем воздухе: "Ага, твою мать!!!" От громких, невнятных слов, перешли непосредственно к делу. Народ торопился получить удовольствие, сверх оплаченного по счету. Попадали первые сбитые с ног, испуганно взвизгнули бабы. На шум подоспел "второй эшелон" и тоже включился в работу. Из широких дверей "десятки", как с хоккейной скамьи оштрафованных, в самую гущу событий летели все новые участники драки. Редкие марьяжные пары, прижавшись к стене, осторожно обходили побоище.

Наконец, подключились менты. Ливонской "свиньей" они вклинились в действо с самого незащищенного фланга. Резиновые дубинки гуляли по спинам и головам строителей коммунизма, обращая их в бегство. Тех, кто остался лежать на земле, доводили до нужной кондиции, а потом загружали в отсеки.

УАЗы уехали с планом. Только тогда из дверей показались самые осторожные, за ними - самые пьяные.

Игорь заерзал на месте:

– Вовка, смотри внимательно!

– А что тут смотреть?
– отозвался сосед по лестничной клетке, - пока ничего подходящего.

Мимо нас, как в немом кино, проплывали фигуры и лица. И все подвергались нещадной критике:

– Эта стара.

– Та кривобока.

– У блондинки лошадиная морда.

Таксист, как ответственный за успех, тоже делал дельные замечания:

– Эту я знаю.

– Здесь можно кое-чего намотать.

Ряды претенденток таяли на глазах.

Наконец, на крыльце появилась пьяная в хлам бабенка. Возле нее кружились пятеро мужиков, тоже в изрядном подпитии. Сил на драку у них уже не было. Они молча тащили подружку в разные стороны. Наверное, для того, чтобы было на что опереться при неровной ходьбе.

– Наша Маша, - скомандовал Игорь, - Вовка, вперед!

– Ах, ты сука!
– мрачно сказал Вовка, подходя вплотную к "объекту". И вдруг, ни с того ни с сего, "залепил" ей пощечину.
– Опять нажралась? Мать с отцом глаза проглядели, валерьянку стаканами пьют, а она все празднует? А ну-ка пошла домой!

Мужики "чухнули" в стороны.

"Наша Маша" была озадачена: что, мол, за строгий "сродственник" объявился в ее семье? Она неуверенно перебирала "копытами", а у самых дверей такси и вовсе принялась тормозить. Но Игорь был на подхвате. Он ловко зацепил ее за ноги и подруга влетела в салон, как покойник - ногами вперед. Увидев под носом стакан со спиртным, вовсе повеселела: праздник еще не закончился, все у нее впереди.

Что мы потом с ней делали?
– помню довольно смутно. Но что-то, наверное, делали. Потому, что последствия были.

Утром Вовка ушел на работу. В тот самый водочный магазин, где Игорь когда-то "всех перетрахал". Там он работал грузчиком, но судя по ориентации, в число этих "всех" не входил. Мы еще раз "поправили голову" и еще раз "прошлись по кругу". А потом объявился вчерашний таксист: дескать, машина подана - пожалуйте на "Двину".

– Сколько?

– А вы, - говорит, - вчера за все заплатили.

Надо же?
– а я и не помню.

Водки стало меньше на ящик. Пока мы ее загружали в багажник, дама "причипурилась", на бегу хватанула стакан и сказала, что едет с нами.

Вот это патриотизм! Ведь дать моряку - все равно, что помочь Родине!

В машине ее окончательно развезло. Так она и уснула: задница на сидении, а все остальное - в районе моих ботинок.

...Наплевав на "кирпич" и все остальные условности, шеф нас доставил к самому борту плавмастерской. Тут и возникли первые осложнения: королева изволила почивать. Просыпаться решительно не хотела, не смотря на пощечины и потоки холодной воды. Даже сидеть на причале могла только лежа. Плюс ко всему, она позабыла надеть трусы и тем самым, поставила нас в очень неловкое положение. Под короткой юбчонкой такое богатство скрыть мудрено. Было восемь часов утра. Народ поспешал на работу и всяк норовил что-нибудь посоветовать. Я отправил Игоря за подмогой. Сам же, остался сторожить нажитое.

И тут появился... даже не Витька, а самый, что ни на есть, Виктор Васильевич Брянский. Был он в парадном картузе с "крабом" английского образца и форменном "спижмаке" с золотыми шевронами.

– Товарищ начальник радиостанции, - сказал он подчеркнуто сухо.
– Девайте это куда хотите, приведете на пароход - буду звонить в милицию.

Под словом "это" он имел в виду явно не водку.

Я принял пассаж Брянского за первый шаг к примирению. Витька хотел сказать: "Я признаю тебя членом своей команды, но ты еще окончательно не прощен".

Ну, падла, попомнишь!

– Что будем делать?
– спросил Игорек, выступая из-за угла.

– Ты слышал?

– Конечно, слышал.

– Что делать, что делать, - я сплюнул от злости, - водку на пароход, а это... Это мы кому-нибудь отдадим. Где там стоит "Инта"?

– Не знаю, не видел.

– А мы?

– Слева второй причал, первым корпусом.

– Ладно, погнали...

"Нашу Машу" я взвалил на плечо. Несмотря на пышные формы, была она легенькой, как невеста. Вот только меня немного штормило. Как говорят англичане, "He is a little beat on the wind". Увидев, что мне тяжело, кто-то из токарей по-доброму посоветовал:

– Ты ее пока на верстачок положи. Верстачок-то свободен, Васька сегодня в отгуле.

– Ничего, своя ноша не тянет.

"Инту" я нашел в самом конце плавмастерской. Сдал подружку по описи, в хорошие руки. Мы, как-никак, тоже в ответе "за тех, кого приручили". В тот же вечер ее нарядили в штаны и фуфайку с красной повязкой, надели на голову шапку и поставили на вахту у трапа. Сам я, правда, того не видел, поскольку проспал почти целые сутки.

Витька помнил наказ Севрюкова. Не успел я подняться на борт, как подвергся первым репрессиям. У меня, по приказу Брянского, изъяли всю водку. И - главное - не подкопаешься: есть, де, "Устав службы на судах флота рыбной промышленности", есть Закон о борьбе с пьянством и алкоголизмом и, кроме всего прочего, СРТМ "Норильск" уже месяц как "зона трезвости". В присутствии капитана я нетвердой рукой подписал декларацию (денег нет, оружия нет, наркотиков нет, а водки и не было), а потом меня отвели в каюту и закрыли на ключ. Я пробовал выбить филенку, вылезть в иллюминатор, но ничего не вышло: "чтоб исключить возможность побега", боцман заранее "все укрепил".

Разбудила меня таможня: в каюту ввалился хмырь в униформе и начал пытать: нету ли у меня чего-нибудь "запрещенного к вывозу за границу".

Судно стояло на рейде. На часах - четыре утра. Я страдал от страшного "сушняка" и еле шевелил языком.

– Покажите карманы.

Я показал.

Больше всего на свете мне хотелось холодной воды. Но в графин помещается только два литра и он был пустым, как моя голова.

Таможенник обследовал спичечный коробок и опять попросил: