Чтение онлайн

Максим

Я остановил машину у обшарпанного мотеля на окраине города — того самого, где всё выглядело так, будто время остановилось в девяностых. Фасад облупленный, неоновая вывеска "Мотель 'Звезда'" мигала через раз, а парковка была пустой, кроме пары тачек, которые явно принадлежали тем кто присматривает за Ковалевым. Люди Викторовича выбрали это место не зря: здесь никто не задаёт вопросов, а камеры — это роскошь, которой не место в такой дыре.

Я вышел из машины, захлопнул дверь и огляделся. В воздухе пахло дождём и сигаретами — классика для таких мест. Шагнул к номеру 7, кивнул двум парням в черных куртках и вошёл.

Комната была крошечной: кровать с продавленным матрасом, столик с лампой, стул у стены. Артём сидел на краю кровати, уставившись в пол. Парни Викторовича сильно его потрепали — под глазом синяк расцветал всеми оттенками фиолетового, губа разбита и опухла. Видимо, сопротивлялся, когда его сюда тащили.

Он поднял голову, увидел меня и подскочил, как ужаленный.

— Макс, что, блять, происходит? Какого чёрта? — его голос сорвался на визг, глаза забегали, как у загнанного зверя.

— Сядь, — сказал я спокойно, но твёрдо. Подошёл к стулу у стены, взял его и поставил напротив кровати. Сел, откинувшись назад, скрестив руки на груди.

Артём замер, потом медленно опустился обратно на кровать. Руки у него дрожали — то ли от страха, то ли от адреналина. Он выглядел жалко: когда-то самоуверенный тип с деньгами и планами, а теперь — разбитый, с кровью на рубашке.

— Я не понимаю…

— Заткнись, — сказал тихо, но так, что он осёкся. — Через час сюда приедет Громов и заберёт тебя.

Его глаза расширились, зрачки стали огромными, как у наркомана в ломке. Он побледнел, губа задрожала.

— Не надо… Сколько тебе нужно? Я заплачу, у меня есть деньги. Сколько?

Я усмехнулся, облокотился локтями на колени и наклонился вперёд, глядя прямо в его испуганные глаза. Они метались, ища выход, которого не было.

— И откуда ты их возьмёшь? — спросил, не отрывая взгляда. — Салоны твои проданы, Леви уже в курсе, что ты за жук. К нему уже не обратишься — раздавит. Где деньги возьмёшь?

Он сглотнул, лицо исказилось злобой и страхом вперемешку.

— Вот ты сука… — прошипел сквозь зубы.

Я рассмеялся — коротко, безрадостно. Смешно было видеть, как этот червяк корчится.

— Что я тебе сделал-то? — продолжал он, голос поднялся. — Чего тебе надо?

— Мне? Ничего. Мне на тебя плевать. А вот Алина…

Он вдруг фыркнул, потом рассмеялся — нервно, истерично.

— А так всё из-за этой шлюхи?

Я сорвался с места мгновенно. Не успел даже подумать — тело само отреагировало. С колена заехал ему в нос — хрустнуло, кровь брызнула. Он упал назад на кровать, заскулил, зажимая лицо руками.

— Не смей, — прорычал я, нависая над ним. — Не смей о ней говорить.

Он скулил, кровь текла между пальцами, но я не чувствовал жалости. Только ярость, которая жгла внутри. Поднял его за шиворот, прижал к стене.

— Ты её подставил, свалил с долгами, а теперь ещё рот открываешь? Громов тебя заберёт, и это будет твоя проблема. Но если хоть слово о ней — я сам тебя прикончу. Понял?

Он кивнул, хныкая, и я отпустил его. Он сполз по стене на пол, всё ещё зажимая нос. Я отошёл, сел обратно на стул.

Ковалев медленно поднялся и сел обратно.

— Так значит все из-за нее — начал он, запрокидывая голову, пытаясь остановить кровь. Нос сломан. — А говорил...

— Будет лучше если ты не будешь открывать свой поганый рот.

Он усмехнулся.

— Нет уж ты послушай. Мне все равно конец, а так хоть все карты раскрою, перед смертью. Ты ни когда не задумывался почему она ушла от тебя?

Я молчал.

— Она тебе не рассказала? — продолжал он, голос дрожал от боли и от удовольствия одновременно. — Не рассказала, что беременна была? От тебя.

Я не шевелился. Просто смотрел на него. Внутри — пустота. Ни ярости, ни боли. Пока — ни-че-го. Только гул в ушах, будто кто-то выключил звук.

— Врёшь, — сказал я наконец. Голос был ровным. Слишком ровным.

Он снова засмеялся — уже тише, но с тем же торжеством.

— После выпускного, когда мы уже были вместе, она призналась, что залетела от тебя, — продолжал он, глядя не на меня, а куда-то в сторону, будто вспоминал вкус той победы. — Я хотел её бросить, честно. Думал: на хрен мне чужой ребёнок? Но… — он запнулся, криво усмехнулся, — это всё её родители. Точнее, её мать. Пришла ко мне, как к сыну, со слезами. Умоляла жениться на Алине. Пообещала денег на мой собственный бизнес. Хороших денег. Сказала: «Ты же мужчина, Артём, возьми ответственность. Девочка молодая, глупая, ошиблась». И я взял.

Он поднял на меня глаза.

— А потом, когда мы уже расписались, ребёнка она потеряла. Выкидыш. — Он пожал плечами, как будто говорил о сломанной игрушке. — Вроде как от стресса. Или от того, что слишком поздно решила оставить. Не знаю. Она тогда неделю не вставала с постели, ревела в подушку. А я… я её успокаивал. Говорил: «Ничего, Алинка, будет ещё». А сам думал: слава богу, избавились. Не пришлось тратиться на памперсы и коляски. Деньги её матери уже на счёте, бизнес пошёл в гору. Всё как по маслу.

Я стоял над ним, и мир вокруг сузился до этой комнаты. До его лица, разбитого, окровавленного, но всё ещё наглого. Внутри — ничего. Пустота. Будто кто-то выключил все эмоции разом. Только слова эхом отдавались в голове: "Выкидыш". "Потеряла". "От стресса".

— Ты… — голос мой вышел хриплым, будто через наждачку. — Ты знал. Всё это время знал. И молчал.

Он усмехнулся шире, морщась от боли в носу.

— Я что, дурак отказываться от такой возможности? От денег? — он сплюнул кровь на пол, глядя на меня снизу вверх, как на полного идиота. — Ну сказал бы тебе, а дальше что? Ты бы забрал её — да, забрал бы, я тебя знаю — и я остался бы ни с чем. Ни бизнеса, ни стартового капитала, ни «перспективного жениха». А так — всё по-честному. Она твоя бывшая, я — новый муж, мать её счастлива, я в шоколаде. Все выиграли. Кроме тебя, конечно.

Он хрипло рассмеялся, кашляя кровью, и вытер рот рукавом.

— Ты же всегда был таким правильным, Макс. Честным. «Не бери чужого». «Не ври». А я просто взял то, что мне предложили. И знаешь что самое смешное? Она даже не сопротивлялась. Когда мать привела её ко мне и сказала: «Выходи за Артёма, он надёжный», она просто кивнула. Со слезами, но кивнула. Потому что ты, великий Орлов, тогда был «слишком рискованным вариантом». А я — с деньгами и обещаниями. Вот и весь выбор.

Я стоял над ним. Внутри — тишина. Полная, гулкая. Ни ярости, ни боли. Только холодное, чёткое понимание: всё, что я строил последние месяцы, всё, во что я снова поверил — ложь. Снова ложь.