Чтение онлайн

Тишина.

Я не моргнул. Не отвёл взгляд. Просто смотрел на него и чувствовал, как внутри всё становится ледяным и очень чётким.

— Допустим, — сказал я наконец, голос ровный, будто мы обсуждаем погоду. — Допустим, ты прав. И что с того?

Ракитин удивлённо приподнял бровь, явно не ожидая такой реакции.

— А то, что у меня есть досье. Полное. С датами, суммами, номерами рейсов, именами людей, которых ты «решал». И если я завтра утром передам это досье кому надо, твоя белая империя рухнет за сутки. Акции упадут, партнёры разбегутся, налоговая устроит тебе персональный ад. А Ашот с Викторовичем… — он развёл руками, — они тебя, конечно, прикроют. Но не бесплатно. И не до конца.

Я медленно кивнул.

— Понял. Ты пришёл с козырем. Красиво. И что ты хочешь?

— Вот это другой разговор Макс. — он встал — Хочу наказать давнего друга и ты мне в этом поможешь и тогда мы квиты.

— Кого?

— Стёпина, — улыбнулся он. — Посмотрим, кто тебе дороже, твоя Алина или человек, который дал тебе эту жизнь.

Я толкнул дверь, и она открылась с тихим скрипом, впуская меня в знакомый полумрак. День выдался длинным — слишком длинным, с этими бесконечными переговорами, звонками и тенями прошлого, которые никак не хотели уходить. Я чувствовал себя выжатым лимоном, но дом... дом всегда был тем местом, где я мог хотя бы на время сбросить маску.

Алина сидела на диване в гостиной, уставившись в телевизор. Экран мерцал синим светом, отбрасывая тени на её лицо. Она не повернулась, когда я вошёл, — просто продолжала смотреть, но я знал, что она меня услышала. В воздухе витал запах её шампуня — вишнёвый, как всегда, — и это почему-то сразу сняло часть напряжения с плеч.

Я стянул пальто, повесил его на вешалку у двери и подошёл к дивану. Сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать тепло её тела. Она не отодвинулась.

— Дозвонилась до Вероники? — спросил тихо, глядя на экран, где мелькали какие-то бессмысленные кадры из сериала.

Она молча покачала головой — отрицательно, медленно, как будто это движение требовало усилий. А потом, без слов, положила голову мне на плечо. Я замер на секунду, а потом обнял её, притягивая ближе.

— Хочешь, могу её найти, — предложил, гладя её по спине.

— Нет. Это даже наверное к лучшему, иначе я ей волосы все повыдираю.

Я улыбнулся — не смог удержаться. Представил эту сцену: Алина, разъярённая, как кошка, и Вероника, которая всегда была такой спокойной. Улыбка вышла кривой, но искренней.

— Я устал, — признался, откидывая голову на спинку дивана. — Наберёшь мне ванну?

Она молча кивнула, но когда встала, я поймал её за руку. Пальцы были холодными — слишком холодными для неё.

— Алин, всё хорошо?

Она улыбнулась — натянуто, неестественно, как будто репетировала эту улыбку перед зеркалом.

— Конечно.

Я зашёл, когда ванна была почти полная. Она стояла у раковины, скрестив руки, и смотрела, как вода бьёт в белоснежную эмаль. На ней была моя футболка — чёрная, огромная, сползшая с одного плеча, и короткие шорты. В этом виде она выглядела маленькой, почти хрупкой, и я вдруг почувствовал острую, почти болезненную нежность.

— Тебе она идет больше чем мне.

— Барсик залез в мой шкаф и... Я постирала все свои вещи.

— У тебя очень не воспитанный кот — стянул остатки одежды, шагнул в ванну и опустился в горячую воду с тихим стоном облегчения. — Спасибо.

— Он просто очень стар, ему недолго осталось.

Закрыл глаза на секунду. Потом открыл и посмотрел на неё.

— Иди сюда, — сказал я тихо, но в голосе прозвучала не просьба,

Алина замерла. Укусила губу — привычка, которую я помнил ещё со студенческих времён.

— Макс…

— Алин, — я протянул руку, ладонью вверх. — Просто иди сюда.

Она посмотрела на мою руку, потом на меня.

Стянула футболку через голову, шорты упали на пол, потом аккуратно переступила бортик и опустилась в воду спиной ко мне, между моих ног.

Я тут же обнял её за талию, притянул к себе. Она была напряжена — сначала, — но через пару секунд расслабилась, откинула голову мне на грудь. Горячая вода доходила почти до её ключиц, пузырилась вокруг нас.

— Вот так лучше, — прошептал я ей в висок, целуя мокрую кожу.

Она молчала, просто положила свои руки поверх моих, переплетя пальцы.

Мы сидели так долго. Ни слова.

Потом она всё-таки тихо сказала, не поворачиваясь:

— Я всё думаю… если бы тогда Вероника не соврала тебе… если бы я не поверила в эту дурацкую фотографию… мы бы сейчас вот так же сидели? Или всё равно всё развалилось бы?

Я провёл ладонью по её животу под водой, медленно, успокаивающе.

— Не знаю. Может, и развалилось бы. Мы были молодые, глупые, упрямые. Скорее всего ты меня бы все равно бросила, признаюсь, я был еще тем засранцем.

Она фыркнула — тихо, почти беззвучно, но я почувствовал, как её тело чуть дрогнуло от смешка.

— Был?

Я рассмеялся — коротко, хрипло, прямо ей в шею.

— Ну ладно, есть, — признал я, проводя большим пальцем по её мокрому плечу. — Исправляюсь. Медленно, но исправляюсь.

Алина чуть повернулась в моих руках, чтобы видеть моё лицо. Вода плескалась, когда она шевельнулась, и капли стекали по её ключицам, блестя в свете ламп.

— Медленно? — переспросила она, приподняв бровь. — Ты серьёзно считаешь, что за последние недели хоть на миллиметр стал менее невыносимым?

— Стал, — я кивнул с самым серьёзным видом. — Раньше бы я тебя просто заткнул поцелуем и сказал, что ты всё придумала. А сейчас… я же честно признаю, что был засранцем. Видишь? Прогресс.

Она закатила глаза, но губы уже дрожали от сдерживаемой улыбки.

— О, великий Орлов снизошёл до самокритики. Запишем это в календарь красным днём.

Я поймал её подбородок пальцами, заставил посмотреть мне в глаза.

— Слушай сюда, Ковалева, — сказал я тихо, но твёрдо. — Я был засранцем. Конкретным. Упрямым, гордым, закрытым. Думал, что если молчу и всё сам решаю — это и есть забота. А на деле просто боялся, что если откроюсь, ты снова уйдёшь. И вместо того, чтобы сказать «останься», я каждый раз делал вид, что мне похер. Прости за это.

Её глаза расширились. Она явно не ожидала такой прямой речи. Я тоже, если честно.

— Макс… — начала она, но я не дал договорить.

— Нет, дослушай. Я не святой. И не буду. Но я больше никогда не дам тебе повода сомневаться, что ты для меня — всё. Даже если буду молчать, как партизан, даже если буду злиться, даже если буду вести себя как последний идиот. Ты — мой дом. Поняла?

Она молчала секунды три. Потом медленно кивнула.

— Я должна тебе кое-что ещё рассказать, Макс, — прошептала она, и в голосе прозвучало такое напряжение, что я сразу понял: это серьёзно.