Чтение онлайн

Пора! Всего одна попытка, но…

До предела напряг правую руку. Ферромагнетики в мышцах буквально зазвенели от дикого напряжения, превращая мою конечность в многотонный гидравлический пресс. Я вложил в этот единственный выпад всё: свою злость, боевой опыт прошлой жизни, мощь молодого тела и ослепительное белое пламя Божественного Танто.

Удар пошел снизу-вверх.

В точку прямо под массивной нижней челюстью, где толстая серая шкура была немного уязвимее остального тела. Туда, куда получилось пробить апперкот.

Клинок вошел в плоть Голиафа, как раскаленный нож в мягкое сливочное масло. Я почувствовал, как древняя сталь пробивает жесткие хрящи, рвет модифицированные мышцы и с мерзким, влажным хрустом входит глубоко в черепную коробку монстра.

Ослепительная, режущая глаза вспышка белого света вырвалась из открытой пасти Голиафа, из его красных глаз, из ушей. Пламя моего клинка мгновенно выжгло его изнутри, испаряя мозг и уничтожая сложную сеть алхимических контуров привязки.

Тут же спина коснулась песка, и я покатился в сторону.

Огромная туша по инерции пролетела дальше, обдав меня жаром. Она с глухим грохотом рухнула на песок в нескольких метрах дальше. Вся Императорская Арена ощутимо содрогнулась.

Я кое-как поднялся на ноги, отряхивая налипший песок с колен. Дыхание сбилось, левая рука, принявшая тот чудовищный удар, немела и гудела, но я был относительно цел!

А вот сил уже почти не осталось. Сейчас бы лечь, как та мышка у Морозова. Свернуться клубочком и захрапеть, но…

Я медленно развернулся.

Голиаф лежал абсолютно неподвижно, раскинув огромные лапы. Из глубокой раны под челюстью в потолок поднимался белый дымок. Регенерация больше не работала. Мозговой центр был уничтожен безвозвратно. Танк Мезинцева превратился в кусок мертвого, бесполезного мяса.

Над Императорской Ареной повисла мертвая, звенящая, почти осязаемая тишина. Ни криков, ни вздохов. Такая тишина бывает только в горах за секунду до схода смертоносной лавины. Тысячи людей сидели, боясь поверить своим глазам. Мальчишка, «слабое звено» Рода, за пару минут в ближнем бою разобрал на запчасти непобедимого мутанта.

И тут же трибуны взорвались.

Рев тысяч глоток ударил по ушам так, что земля под ногами снова завибрировала, но уже от людского восторга и шока.

— Да!!! — выкрикнул я и вскинул нож, зелёный от вражеской крови.

Потом медленно, с показным равнодушием провёл лезвием ножа по сгибу локтя, очищая сталь от крови. Щелчком отправил клинок в ножны на бедре и поднял спокойный взгляд на трибуны.

В своей ложе Мезинцев стоял, намертво вцепившись побелевшими пальцами в обитые бархатом перила. Пухлый рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенного на берег карпа, а лицо было бледнее пуза рыбы. Он всё понял. Прямо в эту секунду он осознал, что только что потерял всё: склады, деньги, репутацию и свой Род.

Я улыбнулся и подмигнул ему. Он рухнул на своё кресло и закрыл руками лицо.

Что же, он сам сделал свой выбор и теперь ему предстояло познать всю глубину поражения.

Я перевел взгляд на императорскую ложу. Иван Вячеславович медленно поднялся со своего трона и коротко склонил голову в мою сторону. Три раза хлопнул в ладоши. Государь признал победителя. Принцесса Мария, вскочив на ноги, отчаянно аплодировала, не скрывая сияющих глаз и искреннего восторга.

Мой отец стоял у барьера, гордо скрестив руки на груди. На его суровом лице играла широкая, торжествующая ухмылка волка, чей волчонок только что загрыз первую жертву. Яромир орал что-то победное и абсолютно нечленораздельное, неистово размахивая руками.

Ему вторил Мишка, едва не вывалившись из своей ложи. Отец Мишки тоже хлопал, не скрывая своей радости. Но он-то радовался не только моей победе. Вероятнее всего, он уже подсчитывал барыши от продажи ТАКОГО зелья.

Я переместил взгляд на семейство Сато. Они в этот момент стояли на ногах, а поймав мой взгляд все четверо одновременно поклонились. Я кивнул в ответ.

Шумилова тоже хлопала в ладоши. Что-то кричала, но из-за общего рёва толпы слов было не разобрать. Сидящий рядом Глеб только презрительно скривился и уткнулся в телефон.

Я стоял на Арене, освещённый прожекторами и чувствовал, как меня покидает мощь зелья. Вместо неё приходила усталость. Огромная, всепоглощающая усталость. Не бухнуться бы в обморок! Нет! Я должен уйти отсюда победителем!

Ещё раз вскинул руку, сжав её в кулак!

Да! Я победил! И меня не утащат отсюда, как вон ту тушу. Я уйду победителем!

Медленно передвигая тяжеленные, как колонны ноги, я двинулся в сторону отца. Я чувствовал, как на бедре тихо вибрирует боевой нож. Мы снова справились. Снова смогли…

Адреналиновый шторм начал отступать. И на его место пришла свинцовая усталость. Ноги теперь казались отлитыми из свинца. Мышцы мелко и противно подрагивали, напоминая о том, что за любую магическую алхимию рано или поздно приходится платить.

Интересно, сколько на этот раз я просплю? Если скажу своим, чтобы не будили, то и целые сутки могу захватить.

Но я шел. Шел ровно, стараясь не выказывать ни капли усталости. Потому что сейчас я был живым триумфом своего Рода.

Смыть с себя кровь, пот и кварцевую пыль мне, собственно, не дали. Дворцовый этикет — штука суровая, но когда речь идет о немедленном вердикте Императора после Суда чести, на такие мелочи, как порванная рубашка или грязная морда, всем глубоко плевать.

Отец обнял меня на выходе. Шепнул, что гордится мной. Яромир успел хлопнуть по плечу так, что я едва не нырнул носом. Вот же засранец! Понимаю, что это он от переполняющих его чувств навернул, но ведь надо же рассчитывать силу удара!

— Господа бояре Ярославские, вас ожидает император, — обратился к нам седовласый подтянутый слуга в ливрее императорских цветов. — Мне поручено вас проводить.

Словно в довесок к его словам, к нам подошли двое гвардейцев. Впрочем, мы и так не собирались убегать, так что подобное усиление было ни к чему. Я хмуро взглянул на людей в чёрной броне.

— Это ради вашей безопасности, — проговорил слуга, словно прочитав мои мысли. — Бывали случаи, когда проигравшая сторона после боя не могла сдержать себя в руках.