Чтение онлайн

Вспомнила, как он взял меня прямо на столе, жестоко лишив девственности на глазах у молодого официанта, которому я улыбнулась. Помню, как мы танцевали с ним в старом баре... Всё всплыло передо мной в ужасающе ярких деталях, и вместе с этим пришло осознание, как я оказалась здесь.

— Боже мой, Даралис... — ее голос дрогнул. — Я не понимаю, как ты вообще еще жива. Ты совсем... совсем не похожа на ту женщину, какой была до встречи с Массимилиано. Он... он уничтожил тебя. Нет, точнее… врачи, конечно, собрали тебя заново, внешне ты почти такая же, но... он сломал тебя, Даралис. И я боюсь, что навсегда.

Она замолчала на мгновение, тяжело вздохнула и снова продолжила:

— Массимилиано больной человек, и ты знаешь это лучше меня. Он... он избил тебя кувалдой. Когда я увидела тебя тогда… меня чуть не стошнило. До сих пор боюсь закрыть глаза и увидеть ту ужасную картину, когда тебя привезли.

Врачи были в шоке... нет, в ужасе. Они не знали, за что хвататься. Ты была едва жива, твое тело было изуродовано до неузнаваемости. А Массимилиано требовал, чтобы тебя полностью восстановили. Точнее, чтобы всё было с точностью как прежде – ни шрама больше, ни шрама меньше. Целый месяц врачи собирали тебя по кусочкам, как пазл.

Очередное болезненное воспоминание вспыхнуло в моей голове. Когда он зашел в ванную, схватил за шею и топил меня. Как я пыталась отползти, моля о пощаде. Как он навис надо мной с кувалдой в руках…

«Будет, как в поэзии», — сказал он тогда.

— Врачи говорят, хоть ты и в коме, ты меня слышишь, — Нирвана шмыгнула носом. — Сказали еще три недели назад, но всё это время я только и могла, что плакать, как только меня пускали к тебе. Только сегодня набралась сил с тобой заговорить. Они советуют говорить о хорошем, о чем-то светлом и позитивном, пока ты в таком состоянии. Но... о чем хорошем тут можно говорить? Я бы и рада быть оптимисткой, правда. Но весь мой оптимизм исчез в тот день, как я встретила Сальваторе. Нас не ждет ничего хорошего, Даралис. Прости, что я такая пессимистка, но ты сама знаешь, что я права.

Она действительно была права – даже если бы я захотела возразить, то не смогла бы.

Я больше не пыталась кричать, но, как ни странно, чувство страха стало отступать. Когда тьма почти поглотила меня вновь, Нирвана снова заговорила:

— Я была на твоем месте, не так давно. Помню это чувство – холодное, пронзительное одиночество, сковывающее душу, и все те пытки, которыми Сальваторе наказывал меня, за то что посмела от него уйти. От таких мужчин не убежишь, Даралис. Тебе не спрятаться от Массимилиано. Ты можешь бежать сколько угодно раз, но он всегда найдет тебя, и тогда... ты заплатишь. Его не зря зовут Божьим Оком. Ненавижу это прозвище – оно напоминает о его силе, о его неуязвимости. Именно это делает его таким опасным. Лучше бы ты не сбегала. Я думала, что смогу уберечь тебя от тех ошибок, которые совершила сама. Но раз уж ты в таком состоянии и делать всё равно нечего, я расскажу тебе свою историю...

— Мой отец был продажным копом...

Теплый ветер ласково обдувал лицо, навевая воспоминания о детстве: неизменный аромат хот-догов, заливистый детский смех на площадке – всё напоминало о тех днях, когда мы гуляли здесь с Луан и Неомой. Я качалась на качелях, машинально отталкиваясь ногами от земли, когда вдруг почувствовала чье-то присутствие рядом.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с темными, как крепкий кофе, глазами, и невольно расплылась в улыбке:

— Неома…

Имя само сорвалось с губ, а к горлу подступил ком. Передо мной сидела она – такая же, как в моих воспоминаниях. Ее седые дреды струились по плечам, мягко колыхаясь в такт движению качелей, словно лунные лучи.

— Боже, Неома, — прошептала я сквозь навернувшиеся на глаза слезы. — Как же я скучала по тебе.

Она рассмеялась, откинув голову назад – ее смуглая кожа словно светилась изнутри, и на миг показалось, что она помолодела лет на тридцать. Только седые волосы и мудрый взгляд выдавали ее возраст – тот самый взгляд, по которому я скучала все эти годы. С тех пор как мне исполнилось восемь, она ни разу не являлась мне.

— И я скучала, моя желтая Роза, — мягко проговорила она. — Твоя душа сияет так ярко, что я просто не могла не прийти, — она протянула руку, и я ощутила легкое прикосновение на своей ладони.

Глядя на ее светлую улыбку и одухотворенное лицо, я не могла сдержать слез. Сейчас она не была той изможденной болезнью женщиной, которой я видела ее в последний раз.

— Как же ты похожа на Луан, — улыбнулась я, шмыгнув носом. Мой голос прозвучал тепло и мягко, как весенний ветер. Я не помню, чтобы он звучал так... нежно, так искренне, так свободно.

— Помнишь этот парк? — спросила она, пока мы взлетали всё выше на качелях.

— Такое разве забудешь? — ответила я, оглядывая знакомые места: пожухлая трава, старая горка с облупившейся краской, на которой я вечно обдирала ноги, четыре качели, из которых работало только две. Неизменная перекошенная карусель, возле которой постоянно тусовались местные ребята, и большой динозавр, у которого случился мой первый поцелуй – с хулиганом-старшеклассником, который объявил меня своей девушкой, хотя я ревела в три ручья от страха.

Парк был так себе – здесь в основном, тусовались люди из трейлеров и бедных кварталов. Частенько вспыхивали драки между разными группировками. Но в основном здесь обитали дети бедняков. За нами никто не приглядывал. Ну, за мной присматривали всегда, но таких, как я, были единицы. Я любила это место больше всего на свете. Оно было домом – оно было раем.

— Ты изменилась, — вдруг произнесла Неома, ее голос потух, а улыбка сползла с лица. Я не хотела поворачиваться к ней, чтобы она не увидела, как померкли мои глаза. Вместо этого я смотрела прямо перед собой на опустевший парк.

— Да уж, — тихо вздохнула я, прикусив губу.

Внезапное осознание обрушилось на меня: я говорила с ее душой, а мое тело осталось где-то там, за пределами этого мира.

— Разве не со всеми так бывает? — я невесело усмехнулась, толкнув качели сильнее.

— Я совершила страшную ошибку, Неома. Связала свою душу с чудовищем. Думала... думала, он полюбит меня. Ты же знаешь меня. Как я могла устоять перед мужчиной его типа. Высокий, сильный, и годится мне в отцы. Он был тем, о ком я мечтала. Такой большой, сильный, всё его тело покрыто татуировками. Этот суровый взгляд, способный заставить замолчать любого. Его голос, такой густой, властный – одновременно завораживает и пугает, что я дрожу каждый раз, когда он говорит со мной. Ругается как сапожник, любит чай и читать газеты... О таком я всегда мечтала.

Она тихонько рассмеялась, и ее смех, как колыбельная, разнесся теплым ветром по пустому парку.

— М-м-м, ничто не сравнится с этим мужчиной, верно? — произнесла она так, будто знала, как сильно такие мужчины могут завладеть сердцем и разумом.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Точно. С ним не сравнится никто, Неома. Я влюбилась в него с первого взгляда. Эти холодные серые глаза, огромные руки... Я хотела быть его. Целиком и полностью. Хотела отдать ему всю себя, лежать и позволять делать с собой всё, что он захочет, — я замолчала, почувствовав, как улыбка сползла с моего лица. — Ты всегда говорила, что Дава учила быть осторожной со своими желаниями...