Божественная комедия (илл. Доре)
Шрифт:
127
То белая вела их в пляске чудной,
То алая, чья песнь у всех зараз
То легкой поступь делала, то трудной.*
130
А слева — четверо вели свой пляс,
Одеты в пурпур, повинуясь ладу
Одной из них, имевшей третий глаз.*
133
За этим сонмищем предстали взгляду
Два старца, сходных обликом благим
И твердым, но несходных по наряду;
136
Так, одного питомцем бы своим
Счел Гиппократ, природой сотворенный
На благо самым милым ей живым;
139
Обратною заботой поглощенный,
Второй сверкал столь режущим мечом,
Что я глядел чрез реку, устрашенный.*
142
Прошли смиренных четверо* потом;
И одинокий старец, вслед за ними,
Ступал во сне, с провидящим челом.*
145
Все семь от первых ризами своими
Не отличались; но взамен лилей
Венчали розы наравне с другими
148
Багряными цветами снег кудрей;
Далекий взор клялся бы, что их лица
Огнем пылают кверху от бровей.
151
Когда со мной равнялась колесница,
Раздался гром; и, словно возбранен
Был дальше ход, святая вереница
154
Остановилась позади знамен.*
Песнь тридцатая
Земной Рай — Появление Беатриче
1
Когда небес верховных семизвездье,
Чьей славе чужд закат или восход
И мгла иная, чем вины возмездье,
4
Всем указуя должных дел черед,
Как указует нижнее деснице
Того, кто судно к пристани ведет,
7
Остановилось,* — шедший в веренице,
Перед Грифоном, праведный собор
С отрадой обратился к колеснице;
10
Один, подъемля вдохновенный взор,
Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!»* —
Воззвав трикраты, и за ним весь хор.
13
Как сонм блаженных из могильной сени,
Спеша, восстанет на призывный звук,
В земной плоти, воскресшей для хвалений,
16
Так над небесной колесницей вдруг.
Возникло сто, ad vocem tanti senis,*
Всевечной жизни вестников и слуг.*
19
И каждый пел: «Benedictus qui venis!»*
И, рассыпая вверх и вкруг цветы,
Звал: «Manibus о date lilia plenis!»*
22
Как иногда багрянцем залиты
В начале утра области востока,
А небеса прекрасны и чисты,
25
И солнца лик, поднявшись невысоко,
Настолько застлан мягкостью паров,
Что на него спокойно смотрит око, —
28
Так в легкой туче ангельских цветов,
Взлетавших и свергавшихся обвалом
На дивный воз и вне его краев,
31
В венке олив, под белым покрывалом,
Предстала женщина,* облачена
В зеленый плащ и в платье огне-алом.
34
И дух мой, — хоть умчались времена,