Божественная комедия (илл. Доре)
Шрифт:
Лик госпожи, чью волю здесь творят. — В античных верованиях Персефона (см. прим. А., IX, 38…48), наравне с Гекатой и Артемидой, считалась богиней Луны. Стихи 79-81 означают: «Не пройдет и пятидесяти месяцев, как ты сам поймешь, легко ли изгнаннику вернуться на родину». Действительно, к указанному времени, то есть к июню 1304 г., Данте утратил надежду на возвращение и порвал со своими товарищами по изгнанию.
Арбия — см. прим. 32…51.
Зато я был один… — После победы при Монтаперти вожди тосканских гибеллинов требовали разрушения Флоренции. Этого не допустил Фарината, заявив, что он, пока жив, один против всех с мечом в руке выступит на ее защиту.
Как я сужу… — Слова Фаринаты (ст. 79…81), как и предсказания Чакко (А., VI, 64…72), убедили Данте, что грешники в Аду обладают даром предвидения, между тем, судя по вопросу Кавальканте (ст. 68…69), они не знают того, что происходит на земле в настоящее время.
Едва замкнется дверь времен грядущих. — То есть: «Когда наступит Страшный суд и время сменится вечностью».
Федерик второй — Фридрих II Гогенштауфен (1194-1250), германский император, король Неаполя и Сицилии, сын Генриха VI и Констанции Сицилийской (см. прим. Р., III, 118…120). Его непримиримая вражда к папству, трижды приведшая его к отлучению от церкви, покровительство арабским и еврейским ученым и свободный образ жизни создали ему среди современников славу опасного еретика.
Кардинал — Оттавиано дельи Убальдини (умер в 1273 г.), ревностный гибеллин, настолько влиятельный, что если говорили просто «кардинал», то имели в виду именно его. Сохранилась его фраза: «Если есть душа, то я погубил ее ради гибеллинов».
В тревоге от угроз — то есть встревоженный предсказанием Фаринаты (ст. 79…81).
Смысл: «Когда ты вступишь в благодатный свет прекрасных глаз Беатриче, она даст тебе увидеть тень Каччагвиды, который откроет тебе твою грядущую судьбу» (Р., XVII).
Песнь одиннадцатая
Круг шестой (окончание)
Папа Анастасий II (496-498), стремившийся устранить раскол между западной и восточной церковью и благосклонно принявшие константинопольского легата Фотина, прослыл еретиком.