Чтение онлайн

Я сломлена, полна противоречий.

Я хотела бы быть храброй, но я так боюсь, Китт.»

Они сели в поезд, но не раньше, чем Форест взял день, чтобы постирать свой комбинезон в реке.

Айрис увидела его обнаженную грудь, когда он отстирывал кровь с белья. Она увидела шрамы на его коже. Они не были похожи на недавние раны, и все же они кровоточили прошлой ночью. Айрис насчитала три шрама, и могла только представить, каково это, когда пули пробивают его кожу.

Когда комбинезон стал чистым и сухим, они вошли в город, расположенный по другую сторону леса. Для любого наблюдателя они были двумя военными корреспондентами, возвращающимися в Оут. Форест держал ее за руку, его ладонь была липкой. У Айрис возникло странное чувство, что он боится, что та бросится бежать.

Но она этого не сделала.

Айрис дала ему слово, и он должен был дать ей больше ответов.

Она сидела напротив него в купе поезда. И, не отрывая взгляда от окна, смотрела на проносящуюся мимо землю... Айрис думала о шрамах Фореста. Один чуть ниже сердца. Один на месте печени. Еще ниже — на кишках.

Это были смертельные раны.

Он должен был умереть.

Он не должен был быть здесь, с ней, дышать одним воздухом.

Она не знала, как ему удалось выжить.

«Дорогой Китт,

Я никогда не говорила тебе, какое облегчение испытала, узнав, что ты Карвер.

Я никогда не говорила тебе, как я любила эти утренние пробежки с тобой.

Я никогда не говорила тебе, как мне нравилось слышать, как ты произносишь мое имя.

Я никогда не говорила тебе, как часто я перечитываю твои письма и как мучительно осознаю, что они потеряны, разбросаны где-то в Б & Б.

Я никогда не говорила тебе, что думаю о тебе хорошо, что хочу читать больше твоих слов, что считаю, что ты должен написать книгу и опубликовать ее.

Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты отправился со мной на передовую. За то, что встал между мной и гранатой.

Я никогда не говорила тебе, что люблю тебя. И об этом я жалею больше всего.»

Оут был точно такой же, каким Айрис ее оставила.

На улицах было многолюдно, мостовые блестели от недавно прошедшего дождя. Трамваи шли своим чередом, звеня колокольчиками. Здания были высокими, а тени — холодными. В воздухе пахло мусорным баком и засахаренным хлебом.

Война казалась далекой, не более чем сном.

Айрис последовала за братом в их квартиру.

Она была измотана. Они ехали почти молча уже несколько дней, и это выматывало ее. Айрис так и не рассказала ему об их матери. Слова внезапно забили в ее груди, неистово пытаясь найти выход.

— Форест. — она схватила его за рукав и остановила на тротуаре перед их домом. — Я должна тебе кое-что сказать.

Он ждал, не сводя глаз с ее лица.

Начался тихий дождь. Туман стелился по волосам, собирался на плечах. Наступил вечер, и фонари начали мерцать.

—Мамы здесь нет, — сказала Айрис.

— Где она?

— Умерла несколько недель назад. Поэтому я и ушла из Оута. Поэтому я стала корреспондентом. Здесь для меня ничего не осталось.

Форест молчал. Айрис осмелилась взглянуть ему в лицо. Она боялась, что найдет в его глазах упрек, но брат только вздохнул и притянул ее к себе. Девушка застыла на месте, пока его руки не обхватили ее, заключив в теплые объятия. Его подбородок лег ей на голову, и они стояли, прижавшись друг к другу, когда последние лучи света угасли.

— Пойдем, — сказал он, отстраняясь от нее, когда почувствовал, что она дрожит. — Пойдем домой.

Айрис нашла запасной ключ, спрятанный за шатающимся камнем в перемычке. Ей не хотелось первой вступать в пустую темноту квартиры. Она предоставила эту честь Форесту, который тут же потянулся к выключателю.

— Электричество отключено, — пробормотал он.

— На серванте есть несколько свечей. Слева от тебя, — сказала Айрис, закрывая за ними дверь.

Ее брат пошарил в темноте и нашел спички в одной из сумок. Он разжег пламя и зажег множество свечей. Свет был слабым, но его было достаточно.

Айрис оглядела комнату.

Квартира была такой же, как она помнила, только более пыльной. В углах висело еще больше паутины, пахло затхлостью и тоской, испорченной бумагой, промокшей шерстью и истлевшими воспоминаниями.

Коробка с вещами матери по-прежнему стояла на чайном столике. Форест заметил, но не притронулся к ней и ничего не сказал, со стоном рухнув на диван.

Айрис осталась стоять, чувствуя себя странно не в своей тарелке.

— Может быть, ты хочешь присесть? — спросил Форест.

Она восприняла это как приглашение наконец-то поговорить и осторожно пересекла комнату, присев рядом с ним.

Молчание было неловким. Айрис хрустела костяшками пальцев, размышляя, что же ей сказать. Ее руки все еще были покрыты мелкими рваными ранами, полученными во время ползания по обломкам Авалон Блафф, по траве на поле. Она уставилась на серебряное кольцо на пальце. Ей казалось, что Роман был не более чем лихорадочным сном. Это кольцо было единственным доказательством, единственной осязаемой вещью, которая шептала ей: да, это случилось, и он любил тебя.

Форест с благодарностью нарушил тишину.

— Я нашел медальон в окопах, — начал он. — Я был в войсках Дакра. Мы продвигались вперед, и я чуть не проехал мимо него. В последний момент мне бросился в глаза блеск золота, и я остановился, чтобы посмотреть, что это такое. — он сделал паузу, вытаскивая из рукава свободную нитку. — Как только я узнал его, я понял, что оно было на тебе, Айрис. Это опустошило меня так, что я не могу описать. И я твердо решил, что найду тебя и мы оба избежим войны. Я был… Я был настолько уставшим и измученным. Мне потребовалось все, что было во мне, чтобы вырваться из-под командования Дакра. Если бы не медальон, я не думаю, что смог бы это сделать.

Айрис замолчала. Она внимательно наблюдала за братом в свете свечи. Эмоции, которые он хоронил несколько дней, пробудились. Айрис слышала это в его голосе, видела в глубоких линиях его бровей.

— Я поставил перед собой задачу найти тебя, — продолжал Форест тихим голосом. — Это оказалось на удивление легко. После дезертирства я бежал в Авалон Блафф. Я узнал, что там живут корреспонденты, и тогда меня осенило. Ты воевал не как солдат, а как репортер. Но я не мог просто подойти к вам и объявить о себе. Я знал, что мне придется ждать и выжидать. Скорее всего, мне придется ждать, пока все не станет плохо, пока Дакр не попытается захватить город. Так я и поступил. Я жил на окраине, но следил за тобой. Я видел вас в тот день в саду с Киттом.