Чтение онлайн

— Я тебя люблю, — шепчу я, и слёзы текут быстрее.

— Я тоже тебя люблю. — Она делает паузу. — Значит, ты влюбилась в того парня?

— Что? О чём ты? — Я отталкиваюсь от стены, тело напрягается, будто меня поймали с поличным.

— Родная, ты жертвуешь жизнью своей мамы ради мужчины. Либо ты его любишь, либо сошла с ума. Что из этого? — она тихо смеётся.

Я кусаю губу. Мои чувства к Славе... не знаю. Или просто не хочу знать. Признаться в любви, а потом отпустить — душевная боль, которой я хочу избежать. Но правда есть, хочу я её признавать или нет.

Из груди вырывается стон — никогда не смогу солгать матери.

— Да, я его люблю, но не жертвую тобой ради него. У него есть дочь, её зовут Марьяна, ей шесть лет. Ему нужны деньги, чтобы расплатиться с кое-какими людьми и начать новую жизнь ради неё.

— Я просто пошутила, солнышко. — Голос мамы становится мягче. — Я не против умереть. Была готова ещё до того, как ты пошла на шоу, и готова сейчас. Я прожила достаточно, так что поступай как считаешь правильным. Тем более если на кону судьба милой девочки.

Слёзы снова сдавливают горло. Я думала, что готова к уходу мамы. Думала, что смирилась. Но от её принятия своей участи — такого тихого, такого спокойного — меня накрывает с головой. Я делаю паузу, чтобы голос успокоился, и вытираю щёки тыльной стороной ладони.

— Она такая. Очень милая.

— А с её папой, должно быть, всё в порядке. Он хоть немного похож на Владимира Коренева?

Я смеюсь сквозь слёзы.

— Слава — неплохой парень, мам, — говорю я, вытирая глаза. — Но Коренев — это другой уровень. Таких мужчин на свете мало.

— Ну, я рада за тебя, малышка. Можешь привести их обоих ко мне позже?

В моём сердце залегает лёгкая грусть. После развода я больше никогда не увижу Славу и Марьяну. Контракт, который мы подписали для участия в шоу, запрещает нам поддерживать связь, если кто-то из нас получит деньги. Я знаю это. Он знает это. Но мама не знает.

— Конечно, мамочка, — лгу я.

— Ладно, доченька, мне пора, — говорит мама, и я слышу, как она устало вздыхает. — Время принимать лекарства.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тебя тоже люблю.

Тихий щелчок — и гудки. Я смотрю на телефон, на потухший экран, и чувствую, как внутри разрастается огромная, глухая пустота. Эта женщина — святая. Такая понимающая, такая любящая. Она отдаёт свою жизнь за счастье незнакомой девочки, даже не задумываясь.

Убираю телефон и делаю глубокий вдох перед тем, как войти в палату к Славе.

? ?+?+? Вячеслав ?+?+? ?

Как только возвращается способность мыслить, меня пронзает сильная боль. Такое ощущение, словно кто-то выдернул меня из чудесного сна и со всего маху швырнул в бетонную стену. Голова раскалывается, во рту пересохло, глаза открываются с трудом… Свет режет глаза, и я жмурюсь, пытаясь привыкнуть.

— Папа! Ты проснулся!

Марьяша? Слабо поворачиваю голову направо и вижу улыбающееся лицо моей дочери. Она сидит на стуле, поджав под себя ноги, и смотрит на меня такими большими медово-голубыми глазами, в которых блестят слёзы.

— Привет, родная, — хриплю я, облизывая потрескавшиеся губы.

— Я так рада, что ты проснулся, папа! Карина пришла за мной, она сказала, что мне нужно тебя увидеть! — затараторила малышка. — Мне нравится Карина, она очень хорошая, папочка!

Карина привела ко мне Марьяну? Сердце переполняется радостью при мысли о том, что она сделала это для меня, но разум отказывается верить в столь благородный жест.

— Да, детка, — говорю я, и мой голос становится мягче. — Она хорошая.

— Пришли в себя, голубчик? — раздаётся бодрый, радостный голос откуда-то сверху.

Я поднимаю взгляд и вижу мужчину в белом халате. Он невысокий, полноватый, с добрым лицом и аккуратной седой бородкой. В руках у него карта, и он что-то в ней помечает.

— Меня зовут Сергей Николаевич, я ваш лечащий врач, — представляется он, подходя ближе и заглядывая мне в глаза — проверяет зрачки, наверное. — Вас доставили в городскую больницу несколько дней назад в довольно тяжёлом состоянии, припоминаете? Мы держали вас в медикаментозной коме, чтобы организм мог восстанавливаться.

Я пытаюсь вспомнить, но в голове — пустота и боль. Последнее, что осталось в памяти, — жёлтые глаза волка, его клыки, впивающиеся в мою руку, и крик Карины. А потом — темнота.

— Не хочу пугать ребёнка, поэтому подробности травм обсудим позже, — продолжает врач, бросая быстрый взгляд на Марьяну, которая внимательно слушает, приоткрыв рот. — Но могу сказать: у вас хорошая динамика. Побудете у нас ещё денёк-другой, а там посмотрим, может, и отпустим вас к красавице жене. — Он улыбается, и в уголках его глаз собираются морщинки. — Если понадобятся обезболивающие — скажите.

— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как боль снова накатывает. — Нужны.

— Сейчас пришлю медсестру, — отвечает доктор, кивает и выходит, тихо притворив за собой дверь.

Моё туманное сознание медленно, как старая фотография в проявителе, начинает наполняться воспоминаниями. Улыбающееся лицо Карины. Её тёмные глаза, в которых горит желание. Её пальцы, сжимающие нож. А потом улыбка исчезает, и её лицо искажается маской страха и паники.

Девчонка была со мной во время нападения. Где она сейчас? С ней всё в порядке?

— Карина? Где Карина? — спрашиваю шёпотом.

— С ней всё в порядке, — раздаётся мужской голос откуда-то слева. — Ну, насколько это возможно.

Я поворачиваю голову и вижу двоих мужчин, сидящих на стульях вдоль стены у изножья моей кровати. Один одет в толстовку с надписью «Съёмочная группа», другой — в тёмно-синий костюм, при галстуке, с портфелем на коленях. Тот, кто говорил, — в толстовке, — встаёт и подходит к моей кровати. В это же время в палату вбегает медсестра — молодая девушка с усталым лицом и быстрыми, отработанными движениями. Она вводит какое-то лекарство в капельницу, и я чувствую, как боль отступает.

— Я Пётр Сергеевич из «Брачного приговора», — представляется незнакомец, и я замечаю, как его глаза бегают по моему лицу, оценивая. — По словам вашей дочери, Карина сейчас разговаривает по телефону. Когда вернётся, нам нужно кое-что обсудить с вами обоими.

— Она пострадала при нападении?

— У Карины небольшая травма ноги и ссадина на лице, а в остальном всё в порядке. Как вернётся — обсудим подробности.

Я вздыхаю с облегчением. Не знаю, что бы я делал, если бы Карина серьёзно пострадала. Пётр Сергеевич возвращается к своему стулу, а я поворачиваюсь к Марьяне и похлопываю по кровати рядом со мной. Она быстро забирается, стараясь не задеть провода и трубки.