Чтение онлайн

— Я так скучала по тебе, папочка. — Прижимаюсь щекой к её щеке.

— Я тоже скучал, моя дорогая.

— А у меня для тебя подарок, — говорит Марьяша, отстраняясь и глядя мне в глаза. — Я картинку нарисовала. Сама!

— Правда? — спрашиваю довольным тоном.

— Да! — Она хлопает в ладоши. — Она лежит у меня в рюкзаке в машине Карины.

— Расскажи, что ты там нарисовала?

Я прижимаю Марьяну к себе чуть крепче, уткнувшись лицом в её мягкие светлые волосы. Слушаю и задаю вопросы, пока она с восторгом рассказывает о каждом цвете и предмете на рисунке. Через несколько минут до моих ушей доносится щелчок и скрип открывающейся двери.

— Отлично, что вы здесь, — говорит Пётр Сергеевич вошедшему.

— Э-э, да. А вы кто?

Услышав голос Карины, отворачиваюсь от Марьяны и смотрю на дверь. Как путник в пустыне, нашедший оазис, я чувствую облегчение и радость. Карина, прихрамывая, подходит к моей кровати, опираясь на трость. Три длинных рваных следа от когтей тянутся по её лицу. Для меня они нисколько не умаляют её красоты, наоборот, делают её ещё прекраснее.

— Меня зовут Пётр Сергеевич. Я креативный директор и исполнительный продюсер шоу «Брачный приговор». А это Виктор, наш юрист.

— Отлично, — Карина переводит взгляд с него на юриста, и в её голосе появляется облегчение. — Я хотела поговорить с вами, мне нужно подать на развод.

— Что? — смотрю на неё, не веря своим ушам.

Она игнорирует меня, отказываясь смотреть мне в глаза. По спине пробегает холодок, в животе словно тяжёлый кусок льда. Почему она не поговорила со мной об этом сначала?

— Хочу, чтобы деньги достались Вячеславу. Я хочу развода, — продолжает она.

— Спокойно, спокойно, — говорит Пётр Сергеевич, и на его лице расцветает фальшивая, приторная улыбка. — Сегодня ваш счастливый день. Развод или нет — мы дадим каждому из вас по двадцать миллионов рублей. И, конечно, оплатим все расходы на лечение.

— Что? — одновременно выдыхаем мы с Кариной. — Повторите?

— Слушайте, Виктор может объяснить юридическим языком, но суть в том, что нам нужно, чтобы вы взяли деньги и подписали соглашение о неразглашении, в котором обязуетесь не подавать на нас в суд из-за случившегося. — Он резко оборачивается к юристу: — Виктор!

Виктор подходит и протягивает ему стопку бумаг.

— Если подпишете, мы начнём перевод денег уже сегодня.

Он вручает каждому из нас скреплённые степлером стопки. Длинные, многословные абзацы со словами «никакой ответственности» и «никакого судебного иска» занимают страниц двадцать.

— То есть вы признаёте, что виноваты в случившемся? — спрашиваю, впиваясь взглядом в Петра Сергеевича.

— То, что с вами произошло, — нелепая случайность, которую мы не могли предвидеть. Олени привлекли волков, которые прорыли под забором лаз. Это было невозможно предугадать заранее.

— Но только судья может с этим не согласиться, — возражаю я.

Карина стоит рядом, скрестив руки, и сверлит его взглядом. Его фальшивая улыбка сменяется хмурым выражением. Появляется глубокая складка на лбу, глаза сужаются до узких щелей.

— Хотите подать в суд? Чего обычные люди не понимают — правовая система работает не так, как в телевизоре. Такие дела тянутся годами. Карина, твоей маме осталось сколько? Ты готова ждать десять лет? А ты, Вячеслав, хочешь тянуть с опекой над ребёнком? Просто возьмите деньги, и мирно разойдёмся.

Мы с Кариной обмениваемся взглядами. Он прав. Мы могли бы получить больше через суд, но мне не нужно много. Эти деньги — начало новой жизни для меня и Марьяны. И мне не нужно отказываться от Карины, чтобы их получить.

— Я согласен, если Карина согласна.

Все взгляды обращены к Карине, но её глаза не отрываются от меня. Лёгкая улыбка появляется на уголке неповреждённой стороны её лица. Понимает ли она то же, что и я? Тоже хочет остаться с нами?

— Хорошо. Я согласна.

Фальшивая улыбка снова появляется на лице Петра Сергеевича.

— Отлично. Подпишете документы — деньги будут переведены на ваши счета сегодня. А теперь, извините, мне нужно на съёмку.

— Я не совсем сошла с ума, Пётр Сергеевич, — наконец говорит Карина, переводя взгляд на него. — Речь о больших деньгах. Я прочитаю каждое слово, прежде чем подписать. Скажите, куда отправить документы, а потом, пожалуйста, оставьте меня и моего мужа в покое.

— Хорошо, — неохотно говорит он. — Виктор даст вам информацию.

Пётр Сергеевич щёлкает пальцами в сторону юриста и выходит из палаты. Виктор протягивает Карине визитку.

— Это мой офис и электронная почта. Отправьте свои копии сразу после подписания.

— Хорошо, — Карина выхватывает карточку.

Виктор выходит, оставляя нас втроем.

— Значит, ты теперь моя вторая мама? И я теперь могу остаться с тобой, папа? — спрашивает Марьяна, переводя взгляд с Карины на меня.

Мы смеёмся над её напором, и я поворачиваю голову к Карине.

— Да, Карина. Ты останешься со мной в браке и поможешь заботиться о моём ребёнке? — стараюсь говорить легко, хотя сердце колотится. — Обещаю, я оставлю в прошлом того вонючего и невыносимого Славу. Если скажешь «да», я буду до последнего вздоха делать всё возможное, чтобы ты была счастлива.

Карина улыбается и, глядя Марьяне в глаза, говорит:

— Я бы очень хотела стать твоей второй мамой.

— Да! — радостно восклицает Марьяша и крепко обнимает Карину.

— Наверное, я немного затянул с признанием, но я люблю тебя, Карина. — Смотрю ей в глаза. — Ты удивительная девушка, и я даже не буду притворяться, что мы с тобой на одном уровне. Квантовая механика — это за пределами моих возможностей. Мне нравится твой юмор, и я должен признать: та штука с пуговицами была гениальной. Большую часть гадостей я говорил и делал только для шоу, наверняка ты это понимаешь, но я всё равно хочу извиниться и провести остаток своих дней, заглаживая вину.

— Я тоже тебя люблю, Слава. — Её голос тихий, но твёрдый. — Ты заставляешь меня становиться сильнее. Я, чёрт возьми, сражалась с волком ради тебя!

— Хорошо, потому что у тебя был шанс со мной развестись, и теперь его нет. — Я улыбаюсь. — Я тебя не отпущу.

Мы оба тихо смеёмся. Карина наклоняется и целует меня — сначала нежно, почти робко, а потом глубже, так, что я забываю о боли, о трубках, о проводах. Её губы пахнут мятой и чем-то сладким, и я закрываю глаза, чувствуя, как мир сужается до этого поцелуя, до её дыхания, до её пальцев, гладящих мою щёку.

Это моя женщина. Моя жена.

Я не хотел бы, чтобы было иначе.