Чтение онлайн

— Пора вставать, — отвечает Слава, и его голос звучит слишком бодро для такого раннего часа. — Нужно дойти до озера и вернуться до того, как солнце припечёт.

Он, конечно, прав. Наверное. Никак не могу понять одного — зачем вообще тащиться на рыбалку, когда можно просто подождать доставки еды.

— Зачем нам нужна эта рыбалка? — продолжаю потягиваться и одновременно всматриваюсь в Славу.

— Вот зачем, — говорит он и протягивает мне бежевый брикет с маленькими фиолетовыми и жёлтыми вкраплениями, а следом — миску с кремовой желеобразной массой, которая выглядит так, будто её уже кто-то пережевал.

— Это что, овсянка и протеиновый батончик?

— Ага. Выбор рациона небогатый. Полагаю, пресная, отвратительная еда, которая едва сможет поддержать в нас жизнь, — ещё один способ усилить стресс. Чтобы мы поскорее сломались и подали на развод.

— Они совсем с ума сошли, — бурчу я, с отвращением разглядывая батончик. — Надеюсь, завтра привезут что-то более сытное.

— Сомневаюсь. Поэтому и пойдём на рыбалку, но сначала съешь это. Ты вчера не ужинала, а здесь нужно следить, чтобы не обезвоживаться и не голодать. Или хочешь заболеть?

— Спасибо, — забираю протянутую еду, и наши взгляды встречаются.

— Не за что. А теперь ешь, набирайся сил и пошли, — говорит он резко.

Видимо, Слава до сих пор обижается за моё вчерашнее поведение. Ещё бы. Сначала накричала на бедного мужика, обозвала эгоистичным козлом, а потом ещё и оттолкнула в самый ответственный момент, когда он уже был готов... когда мы оба были готовы.

— Я не умею ловить рыбу.

— Научу.

С этими словами он откидывает полог палатки и выходит, оставив меня наедине со скудным завтраком. Обречённо вздыхаю, откусываю протеиновый батончик и сразу же кривлюсь от отвращения — сухая древесина, обвалянная в земле, наверное, вкуснее, чем эта гадость. Но громкое урчание пустого желудка не оставляет мне выбора — я быстро прожёвываю остатки, запиваю водой из фляги и вылезаю из палатки, уже не считая затею с рыбалкой такой уж безумной.

? ?+?+? ? ?+?+? ?

— Ты, мой друг, ужасно играешь в эту игру, — дразню я, и на моём лице расплывается победная ухмылка.

— Потому что ты жульничаешь, — парирует он, переводя взгляд с покачивающегося вдалеке поплавка на меня.

— Не надо меня ненавидеть только за то, что у меня словарный запас больше.

— Большинство использованных тобой слов состояли из двух слогов.

— Слоги. — Мои брови приподнимаются в притворном восхищении. — Смотри-ка, наконец-то используешь сложные слова.

— Ладно. Новый раунд.

— Хорошо, — я задумываюсь, прикусывая губу. — Дай-ка подумать над новой категорией.

Мы на озере уже больше часа. Вместе поймали штук пять рыбы, думаю, на обед и ужин вполне хватит, но Слава уверяет, что мог бы съесть всё сам. Мне кажется, ему на самом деле нравится наша игра в слова — просто он не хочет в этом признаваться. Как и во многом другом.

— Буква Б, категория — прилагательные, — объявляю я. — Бесстрашный.

— Блистательный. Пример в предложении — Слава просто невероятно блистательный и способен на всё, — говорит он с убеждением. Я закатываю глаза, отказываясь поддаваться на провокацию.

— Блаженный, — отвечаю я, хихикая, складывая губы бантиком и показывая пальцами знак мира перед глазами.

— Бесподобная. Пример — ты была чертовски бесподобна прошлой ночью.

Следующее слово застревает у меня в горле, когда я встречаюсь с горячим медово-голубым взглядом Славы. Мой рот открывается и закрывается, мозг пытается что-то выдать, но ничего не выходит. Ладони потеют, и я вытираю их о джинсы, пытаясь отвлечься и не думать, слышит ли Слава грохочущий ритм моего сердца.

— Я почти не спал прошлой ночью, — говорит он. — Думал о тебе. О нас. О том, что нам обоим нужны эти деньги. Я не могу сдаться, и я знаю, что ты тоже не можешь, и я это уважаю. Честно говоря, понятия не имею, кто из нас победит. Но точно знаю: ты невероятная девушка. Я ничего не обещаю после этого шоу и ничего не жду взамен. Но пока мы здесь, я хочу, чтобы мы жили в мире, если ты не возражаешь.

Я медленно киваю, всё ещё не понимая, что это будет означать для нас, но слишком сильно желая этого, чтобы отрицать.

— Я не возражаю, — отвечаю дрожащим голосом.

Слава вскакивает со своего места, и в следующую секунду его губы уже на моих — жадные, голодные, отчего у меня подкашивается всё внутри. Он толкает меня назад, и я падаю на мягкую траву, прижатая к земле его тяжёлым телом. Чувствую, как тяжело он дышит, как его сердце колотится где-то рядом с моим, как его бёдра прижимаются к моим, и член уже твёрдый — я ощущаю его через ткань джинсов.

Тяну за край его рубашки, залезаю под неё, провожу ладонями по его спине — горячей, влажной, — и он стонет мне в губы, когда мои ногти царапают его кожу. Он отрывается от моих губ только на секунду, чтобы стянуть с меня футболку через голову, и я остаюсь в одном лифчике — тонком, кружевном, который почти ничего не скрывает.

Его взгляд падает на мою грудь, и я вижу, как темнеют его глаза, как расширяются зрачки. Он проводит пальцем по краю лифчика, очерчивает полукружие, спускается ниже, к ложбинке, и я выгибаюсь навстречу, потому что каждое прикосновение отдаётся горячей волной между ног. Я уже чувствую влажность там, и мне хочется, чтобы он поторопился, но одновременно хочется, чтобы этот момент длился вечно.

— Сними, — шепчу я, и он не заставляет себя ждать.

Он расстёгивает застёжку одним движением — щелчок, и лифчик падает на траву. Я вижу, как его взгляд задерживается на моих сосках — твёрдых, набухших, чувствительных. Он наклоняется и берёт один в рот, я вскрикиваю, потому что это слишком остро, слишком хорошо. Его язык кружит вокруг соска, втягивает, покусывает, и я чувствую, как низ живота сжимается в сладкой судороге.

Его рука скользит ниже, по животу, к поясу джинсов. Он расстёгивает пуговицу, тянет молнию, и я приподнимаю бёдра, помогая ему стянуть их вместе с трусами.

— Боже, Карина... ты уже вся течёшь.

Он входит в меня медленно — так медленно, что я чувствую каждое движение, каждое напряжение его мышц, каждый миллиметр его члена, который заполняет меня. Чувствую, как стенки влагалища раздвигаются, впуская его, как мышцы сжимаются вокруг него, как пульсирует внутри меня его член. Он заполняет меня полностью, до конца, и это ощущение — полноты, единения, жара — настолько сильное, что у меня выступают слёзы на глазах.

Его бёдра вбиваются в мои, и я слышу влажные звуки наших тел — шлепки, смешанные с моими стонами и его прерывистым дыханием. Он наклоняется и целует меня — страстно, глубоко, и я жадно отвечаю. Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, начинают кружить, надавливать в такт толчкам, и меня накрывает.

Я кончаю с криком — громко, отчаянно, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями ему в спину. Мои мышцы сжимаются вокруг него так сильно, что он стонет, запрокидывает голову и кончает следом — я чувствую, как горячая струя бьёт внутри меня, как его член пульсирует, изливаясь, как его тело дрожит в моих руках, как он выдыхает моё имя куда-то мне в шею.