Чтение онлайн

Как известно, еще в марте 1969 года в Будапеште на заседании Политического консультативного комитета стран — участниц Варшавского договора все шесть лидеров европейских соцстран подписали «Декларацию об укреплении мира и безопасности в Европе», в которой предложили провести Общеевропейское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Столь масштабное и смелое предложение уже давно не выдвигалось целой группой европейских государств, и поэтому эта идея произвела сильное впечатление на все мировое сообщество, хотя на тот момент она казалась нереалистичной. Тем не менее эта инициатива стала предметом довольно бурной дискуссии на сессии Совета НАТО, которая состоялась в Вашингтоне в апреле 1969 года.

Между тем уже в мае 1969 года по договоренности с Москвой президент Финляндии Урхо Калева Кекконен, который не первый год был в личных дружеских отношениях со всеми советскими вождями, направил лидерам 32 европейских государств ноты с предложением «добрых услуг» в налаживании реального механизма многосторонних консультаций по вопросам организации такого совещания. Через месяц очередное предложение по созыву подобного саммита прозвучало в период работы в Москве очередного, третьего по счету, Международного совещания коммунистических и рабочих партий, на котором Л. И. Брежнев заявил «о необходимости существенного улучшения отношений между Востоком и Западом». И, наконец, в июле 1969 года эта же идея была вновь озвучена министром иностранных дел А. А. Громыко.

Как это ни странно, первым на эту инициативу отреагировал Бонн. В том же июле 1969 года кабинет К. Г. Кизингера — В. Брандта в преддверии очередных парламентских выборов не только заявил о своем горячем желании провести с Москвой переговоры по вопросу «неприменения силы», но и выразил свою полную готовность принять участие в работе Общеевропейской конференции по безопасности при обязательном участии в этом форуме представителей США и Канады [951] . Затем, уже в октябре 1969 года, эта идея была поддержана и новым министром иностранных дел Франции Морисом Шуманом, который в подписанном им и А. А. Громыко совместном советско-французском коммюнике от имени Парижа поддержал идею созыва такого совещания [952] . Причем, как считают многие историки (Н. В. Павлов, А. А. Новиков, Е. А. Осипов), однозначная поддержка Ж. Помпиду и его кабинетом идеи проведения такой конференции была связана во многом с активизацией внешнеполитической деятельности Бонна и началом его новой «восточной политики», что ставило перед Парижем совершенно иные задачи. Поэтому Общеевропейская конференция стала рассматриваться в Париже не только как средство включения Бонна в общий процесс «разрядки», но и как еще один способ контроля за своим восточным соседом.

В том же октябре 1969 года возникло понимание относительно возможности проведения такого форума в Хельсинки, и в итоге большинство стран НАТО уже более серьезно отнеслись к идее созыва такой конференции. Однако их не устроило, что Вашингтон и Оттава могут остаться за рамками европейского переговорного процесса, поэтому данный вопрос потребовал дополнительных согласований, в том числе на уровне министров иностранных дел. Одним из первых официальных документов, в котором «проведение Общеевропейского совещания мыслится обеими сторонами вне категорий блоковой политики», стало новое советско-французское коммюнике, подписанное в июне 1970 года по итогам визита А. А. Громыко во Францию и его переговоров с президентом Ж. Помпиду и его коллегой М. Шуманом [953] .

22 ноября 1972 года по инициативе У. К. Кекконена в Хельсинки начались первые многосторонние рабочие консультации делегаций всех европейских держав (за исключением Албании) по вопросам непосредственной подготовки Общеевропейского совещания, которые продолжались до июня 1973 года. В ходе состоявшихся дискуссий были выработаны общая повестка дня, а также организационные основы данного совещания, которое должно было пройти в три этапа для обсуждения четырех основных «групповых проблем», или «пакетов»: 1) вопросов, относящихся к безопасности на Европейском континенте; 2) проблем сотрудничества в области экономики, науки, техники и окружающей среды; 3) сотрудничества в гуманитарных и других областях и 4) дальнейших шагов по развитию общеевропейского процесса по завершении работы этого совещания [954] . Причем следует заметить, что согласованная повестка дня не из трех, а уже из четырех «пакетов», против чего вначале выступали представители США и Франции, была предложена руководителем советской группы и нашим послом в Хельсинки Виктором Федоровичем Мальцевым.

По оценкам большинства специалистов, само это Совещание превратилось в довольно длительный и многотрудный переговорный процесс. Его пленарные заседания чередовались с постоянными консультациями и совещаниями рабочих групп, разросшихся в итоге в огромный комплекс многосторонних переговоров. В общей сложности переговорный процесс занял почти три года и продолжался вплоть до августа 1975 года, в том числе и потому, что базовым принципом всех соглашений стал принцип консенсуса, то есть согласия с тем или иным решением всех участников этого процесса. Само же Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе проходило в три этапа: первый этап — на уровне министров иностранных дел — состоялся в Хельсинки 3–7 июня 1973 года; второй этап — на уровне экспертов — проходил, правда с перерывами, в Женеве 29 августа 1973-21 июля 1975 года; и третий, заключительный, этап — уже на самом высшем уровне — состоялся опять-таки в Хельсинки 30 июля — 1 августа 1975 года [955] . Именно здесь прозвучал завершающий аккорд всего переговорного процесса, когда 1 августа главы государств и правительств 33 европейских держав, США и Канады в торжественной обстановке подписали Заключительный (Хельсинкский) акт СБСЕ, под которым красовались личные автографы Леонида Брежнева, Джеральда Форда, Гарольда Вильсона, Валери Жискар д'Эстена, Гельмута Шмидта, Пьера Трюдо, Альдо Моро, Бруно Крайского, Улофа Пальме, Урхо Калева Кекконена, Эдварда Герека, Иосипа Броз Тито, Эриха Хонеккера, Густава Гусака, Яноша Кадара, Тодора Живкова, Николае Чаушеску, Сулеймана Демиреля и других.

Основой Заключительного акта стали результаты работы трех комиссий, в которых дипломаты смогли согласовать приемлемые для всех стран-участниц принципы отношений между государствами. Договоренности в рамках трех комиссий получили название «трех корзин».

Важнейшей частью «первой корзины» Заключительного акта стал раздел, получивший название «Декларация принципов, которыми все государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях». Эта Декларация представляла собой комментированный перечень 10 основных принципов: 1) суверенного равенства и уважения всех прав, присущих суверенитету; 2) неприменения силы или угрозы применения силы; 3) нерушимости границ; 4) территориальной целостности государств; 5) мирного урегулирования споров; 6) невмешательства во внутренние дела друг друга; 7) уважения прав человека и основных свобод, включая свободу слова, совести, религии и убеждений; 8) равноправия и права всех народов на распоряжение собственной судьбой; 9) сотрудничества между государствами и 10) добросовестного выполнения всех обязательств по международному праву.

Как полагают целый ряд историков (В. Г. Трухановский, А. Д. Богатуров, В. В. Аверков, Е. А. Осипов [956] ), наиболее важными группами противоречий в данной «корзине» были две. Первая определялась смысловыми различиями между провозглашенными принципом нерушимости границ и правом наций на самоопределение. На первом очень активно настаивал Советский Союз, имея в виду закрепление существовавших в Европе послевоенных границ. На втором — многие западные державы, желавшие закрепить принципиальную возможность объединения Германии на основе свободного волеизъявления всех немцев, в том числе проживавших на территории ГДР. Формально такая постановка вопроса не противоречила принципу нерушимости границ, так как нерушимость границ в тот период в западных столицах всегда понималась как неприемлемость их изменения посредством силы, но это вовсе не означало их окончательной неизменности в принципе.

Вторая группа смысловых разногласий касалась проблем взаимоотношения принципа территориальной целостности государств к праву наций и народов распоряжаться своей судьбой. Первый закреплял территориальное единство каждого из подписавших данный акт государств, включая и те, где имелись сепаратистские тенденции: Великобритания, Югославия, СССР, Испания, Италия, Франция и Канада. Второй — принцип права народов распоряжаться своей судьбой — по смыслу был почти равнозначным праву на самоопределение, как его в свое время понимал президент США Вудро Вильсон, выступавший за создание независимых национальных государств.

В целом эта Декларация была успехом линии на закрепление статус-кво в Европе. Она, конечно, не решала всех проблем в отношениях между Западом и Востоком, но в то же время отчасти повышала порог конфликтности в Европе и уменьшала вероятность обращения европейских держав к военной силе для урегулирования всех спорных вопросов. По сути, в Хельсинки была подписана общеевропейская конвенция о ненападении, гарантами которой стали четыре ядерные державы: СССР, США, Великобритания и Франция. К Декларации по смыслу примыкал и один раздел Заключительного акта, который назывался «Документ по мерам укрепления доверия и некоторым аспектам безопасности и разоружения». В нем раскрывалось содержание понятия «меры доверия», к наиболее важным из которых были отнесены: 1) взаимное предварительное уведомление о проведении крупных военных учений сухопутных войск или их передислокациях и 2) обмен в добровольном порядке и на взаимной основе военными наблюдателями, командируемыми на подобные учения.

Договоренности по «второй корзине» касались вопросов сотрудничества в сфере экономики, науки и техники и окружающей среды. В данном случае все страны — подписанты Хельсинкского акта согласились содействовать внедрению в торгово-экономические связи режима наибольшего благоприятствования, обмена новейшей научно-технической информацией и создания совместных экологических проектов. Между тем по настоянию Парижа, который вполне резонно опасался усиления экономических позиций ФРГ, ранее предложенные переговоры между ЕЭС и СЭВ, которые, по мнению французов, якобы могли «привнести блоковый характер в работу конференции», были заблокированы [957] .