Чтение онлайн

Первоначально Москва довольно скептически отнеслась к потенциальному союзнику, поскольку после военного переворота многие региональные кланы, не получившие места в центральном правительстве Сомали, развязали острый вооруженный конфликт. Но после того, как президент М. Сиад Барре пообещал советской стороне передать в полное владение глубоководный порт Бербера на южной оконечности Аденского залива, через который можно было легко контролировать транспортировку всей нефти из Персидского залива в Красное море, ситуация кардинально изменилась. Министр обороны СССР маршал А. А. Гречко, который еще в феврале 1972 года посещал Сомали, и особенно главком Военно-Морского флота адмирал флота С. Г. Горшков смогли убедить высшее руководство страны в целесообразности установления «дружеских отношений с этой страной». В результате в июне 1974 года Л. И. Брежнев и его референт Е. М. Самотейкин приняли вице-президента Сомали Мохаммеда Али Самантара. А уже в июле 1974 года Н. В. Подгорный и М. Сиад Барре подписали в Могадишо Договор «О дружбе и сотрудничестве» сроком на 20 лет, и в итоге сомалийский режим на ближайшие несколько лет стал главным партнером Советского Союза на всем Африканском континенте, тем более что в самом конце июня 1976 года президент М. Сиад Барре провел Учредительный съезд правящей Сомалийской революционной социалистической партии [987] .

Между тем в середине сентября того же 1974 года аналогичный военный переворот произошел в соседней Эфиопии, где группа военных во главе с Аманом Микаэлем Андомом и Менгисту Хайле Мариамом свергла с престола императора Хайле Селассие I. В результате всех этих событий власть в стране перешла к Временному военно-административному совету («Дерга») в составе 12 членов. Однако вскоре внутри самой «Дерга» начался острый конфликт, который в середине ноября 1974 года окончился гибелью министра обороны и начальника Генштаба генерал-лейтенанта Амана Андома и установлением власти двух сопредседателей «Дерга» — бригадного генерала Тэфэри Бенти и подполковника Менгисту Хайле Мариама. Именно по его приказу буквально через неделю после этих событий были казнены 59 представителей эфиопской знати — сторонников свергнутого императора, среди которых были 2 бывших премьер-министра, 12 губернаторов провинций и 18 генералов [988] .

Между тем вскоре после переворота в Эфиопии развернулась конкуренция между двумя основными политическими партиями, сыгравшими важную роль во всех этих событиях: именно Эфиопской народно-революционной партией (ЭНРП) и Социалистическим Всеэфиопским движением (СВЭД). Обе партии позиционировали себя как марксистско-ленинские организации, однако, как это часто бывает на Африканском континенте, базировались они на различном этническом фундаменте. Первая партия опиралась на амхара — народ, давший начало эфиопской государственности, а вторая партия пользовалась особым влиянием у народа оромо, родственного соседним сомалийцам. Фактическим главой ЭНРП был бригадный генерал Тэфэри Бенти, который исповедовал умеренные взгляды, а лидером СВЭД де-факто стал Менгисту Хайле Мариам, отличавшийся особым радикализмом. Уже в 1976 году в Эфиопии начались очень острые столкновения между членами этих партий, которые переросли в открытые убийства членов СВЭД, в частности видных профсоюзных лидеров Теодороса Бекеля и Темеслина Меде. Более того, в сентябре 1976 года члены ЭНРП даже предприняли попытку покушения на Менгисту Хайле Мариама, что стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

В советской исторической литературе события, происходившие в 1975–1977 годах, обычно подавались как борьба «реакционеров» и «прогрессивных сил», хотя в действительности это была банальная борьба за власть между Тэфэри Бенти, который активно спекулировал на теме передачи власти гражданской администрации, и Менгисту Хайле Мариамом, который был убежден, что вся полнота власти должна оставаться в руках военных. В результате уже в конце декабря 1976 года по предложению Т. Бенти была проведена реформа «Дерга», существенно урезаны полномочия Менгисту Хайле Мариама и укреплены позиции двух его противников — генсека «Дерга» и главы Административного совета капитанов Алемайеха Хайле и Могэса Уольдэ Микаэля.

В этой ситуации Менгисту Хайле Мариам решил действовать и уже в начале февраля 1977 года при поддержке подполковника Даниэля Асфау на заседании «Дерга» арестовал и сразу расстрелял всех своих политических противников, в том числе Т. Бенти, А. Деста, Х. Х. Селассие, М. У. Микаэля, А. Хайле, Т. Денеке и Х. Белэу. А вечером того же дня был расстрелян и подполковник Д. Асфау. После этой расправы над «Дерга» все преграды для утверждения его личной власти были устранены, и уже через неделю Менгисту Хайле Мариам занял пост председателя Временного военно-административного совета. В итоге, как считает И. В. Полонский, очередной военный переворот и казнь высших руководителей «Дерга» стали отправной точкой для крупных преобразований внутри страны и полного переформатирования внешнеполитического курса Аддис-Абебы [989] . После того как Вашингтон и Пекин осудили кровавую расправу над всеми лидерами оппозиции, Менгисту Хайле Мариаму ничего не оставалось, кроме как ехать на поклон в Москву. В начале мая 1977 года он впервые посетил советскую столицу, где по итогам переговоров подписал с Н. В. Подгорным «Декларацию об основах дружественных взаимоотношений и сотрудничества между СССР и Эфиопией». А в самом конце октября 1977 года по решению Политбюро ЦК лидер Эфиопии был вновь приглашен в Москву, где провел закрытые переговоры со всем высшим советским руководством на предмет оказания его стране срочной военной помощи в обмен на создание в порту Массава на Красном море новой советской военно-морской базы [990] .

Дело в том, что к тому времени Аддис-Абеба не только вела вооруженную борьбу со своими сепаратистами в Эритрее, но и столкнулась с вторжением на ее территорию крупного воинского контингента из соседней Сомали. В июле 1977 года по приказу генерала М. Сиаде Барре сомалийские войска численностью 70 тыс. человек в составе 12 механизированных бригад, 250 танков, 600 артиллерийских орудий и около 40 боевых самолетов вторглись в пограничную провинцию Харэрге, основная часть которой была занята пустыней Огаден. В течение двух месяцев сомалийская армия, существенно превосходившая войска противника, овладела почти всей территорией Огадена. Однако уже к исходу сентября ее наступательный потенциал полностью иссяк, а военная техника, в основном советского образца, нуждалась в срочном ремонте.

До поры до времени Москве удавалось довольно успешно балансировать между двумя «союзниками», не путаясь в паутине сложных взаимоотношений между Эфиопией и Сомали. Более того, пытаясь предотвратить этот конфликт и примирить Аддис-Абебу и Могадишо, Кремль призвал на помощь Фиделя Кастро. В марте 1977 года кубинский лидер совершил поездку по ряду стран этого региона, встретился с Мохамедом Сиадом Барре и Менгисту Хайле Мариамом и предложил им создать «Федерацию государств Восточной Африки» в составе Эфиопии, Южного Йемена, Сомали и Джибути. Однако сомалийский лидер, всецело поглощенный идеей создания «Великого Сомали», ответил отказом. Более того, подвергнув критике советскую военную помощь Аддис-Абебе, которой по факту тогда еще не было, он сам напросился на визит в Москву.

Конечно, перед советским руководством возникла проблема выбора между двумя «партнерами», которая вскоре разрешилась сама собой. В самом конце августа 1977 года М. Сиад Барре прибыл с визитом в советскую столицу для переговоров с Л. И. Брежневым. Однако тот не стал прерывать свой отпуск в Крыму и поручил провести разговор с сомалийским лидером А. Н. Косыгину, М. А. Суслову и А. А. Громыко [991] . Как и ожидалось, переговоры окончились безрезультатно, поскольку к тому времени Москва уже окончательно решила поддержать Эфиопию, чей потенциал влияния на Африканском континенте был значительнее потенциала Сомали. Это стало последней каплей для М. Сиада Барре, и уже в середине ноября 1977 года, после консультаций с лидером Египта Анваром Садатом и саудовским королем Халидом I, он дал отмашку денонсировать Договор «О дружбе и сотрудничестве», подписанный в июле 1974 года. Тогда же по требованию сомалийского правительства в трехдневный срок территорию Сомали покинул и двухтысячный контингент советских военных спецов и советников. Одновременно М. Сиад Барре обратился за военной помощью в Вашингтон, однако тот не счел возможным оказать ему поддержку, поскольку в самой Администрации президента Дж. Картера были противники вмешательства в этот конфликт, в частности госсекретарь Сайрус Вэнс.

В том же ноябре 1977 года Москва начала массированные поставки военной техники и вооружений для эфиопской армии, которые, по оценкам западных экспертов, составили астрономическую сумму в 1 млрд долларов. Причем эта военная помощь была настолько внушительной, что дала основание ряду экспертов назвать ее «военной интервенцией» [992] . Морским и воздушным путями в Эфиопию доставлялись танки Т-34, Т-54 и Т-55, артиллерийские системы, включая реактивные системы залпового огня БМ-21 «Град» и 130-мм пушки, истребители МиГ-21 и МиГ-23, различное стрелковое оружие и т. д. Кроме того, в Аддис-Абебу были направлены внушительный отряд опытных военных спецов в количестве 1,5 тыс. офицеров и оперативная группа генералов и старших офицеров Генерального штаба, которую возглавил первый заместитель главкома Сухопутных войск генерал армии Василий Иванович Петров. Наконец, особую роль в эфиопских событиях (как и в Анголе) сыграла Гавана, которая направила на «эфиопский фронт» свои регулярные части во главе с генералом Арнальдо Очоа, общая численность которых составила порядка 20 тыс. человек. В результате предпринятых мер в конце января 1978 года эфиопская армия разгромила сомалийские войска в районе Харэра, а затем перешла в наступление, освободила Джиджигу и к середине марта выбила противника со всех захваченных территорий.

Кстати, еще в начале марта 1978 года лидеры двух конфликтующих сторон обратились с личными посланиями к Л. И. Брежневу, который тогда же обсудил с Ю. В. Андроповым, Н. В. Огарковым, Г. М. Корниенко и А. М. Александровым-Агентовым их содержание и свои ответные послания, в которых содержался призыв прекратить все боевые действия и сесть за стол переговоров [993] . А уже 16 ноября — 26 ноября 1978 года во главе большой правительственной делегации состоялся второй официальный визит Менгисту Хайле Мариама в Советский Союз, в ходе которого он посетил Москву, Ташкент, Тбилиси, Симферополь и Севастополь. По итогам этого визита, в ходе которого прошли отдельные переговоры с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным, А. А. Громыко и Б. Н. Пономаревым, был подписан советско-эфиопский «Договор о дружбе и сотрудничестве», в том числе в военной сфере. Затем 10–16 сентября 1979 года с официальным визитом Аддис-Абебу посетил глава советского правительства А. Н. Косыгин, который по возвращении в Москву сообщил генсеку, что был впечатлен этой поездкой. А уже в самом конце октября 1980 года Менгисту Хайле Мариам в третий раз приезжал в Москву, где опять встречался с Л. И. Брежневым и другими членами руководства, в том числе и с новым главой советского правительства Н. А. Тихоновым.

Тогда же на путь социалистического строительства встали и страны южной части Африканского континента, где после «революции гвоздик» в Лиссабоне была разрушена колониальная империя Португалии. Так, в конце июня 1975 года в Мапуту, где присутствовал глава советской делегации заместитель министра иностранных дел Л. Ф. Ильичев, была провозглашена независимость Мозамбика и официально признано правительство Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) во главе с Саморой Машелом, выступавшим под левыми социалистическими лозунгами [994] . Вскоре в Мапуту прибыл и первый советский посол Петр Никитович Евсюков, который довольно быстро организовал два официальных визита ряда мозамбикских лидеров в Москву. Сначала в апреле 1976 года советскую столицу посетил министр обороны Альберто Чипанде, который в ходе своих успешных переговоров с маршалом А. А. Гречко добился кредита для покупки советских вооружений, в том числе боевых самолетов и средств ПВО. А в мае 1976 года прошел не менее удачный официальный визит в Москву самого президента Самора Машела и министра иностранных дел Жоакимо Чиссано, в ходе которого они провели ряд переговоров с Л. И. Брежневым, Н. В. Подгорным, А. А. Громыко и Б. Н. Пономаревым [995] .