Чтение онлайн

Затем в конце марта 1977 года состоялся ответный визит в Мапуту Н. В. Подгорного, на которого большое впечатление произвела «атмосфера всеобщего подъема, дружбы, откровенности и пения “Интернационала”» [996] . По итогам этого визита были подписаны «Договор о дружбе и сотрудничестве» и целый ряд экономических соглашений. Однако к подписанию соглашения о военном сотрудничестве «мозамбикская сторона оказалась не готова» несмотря на то, что «в портфеле» члена советской делегации первого заместителя министра обороны СССР генерала армии С. Л. Соколова оно уже находилось. Впрочем, невзирая на это обстоятельство, вскоре в Мапуту прибыла группа советских военных советников и спецов во главе с генерал-лейтенантом А. К. Черевко [997] .

Вместе с тем в вооруженной борьбе с РЕНАМО — оппозиционной партией правого толка, которую возглавляли Андре Матсангаисса, а после его гибели Орланду Криштина, — Самора Машел искал поддержку и у противной стороны. В частности, он дважды летал в Вашингтон, где в мае 1977 года встречался с президентом Джимми Картером, а в сентябре 1983 года — с его преемником Рональдом Рейганом. Кстати, последний его визит подвиг тогдашнего первого заместителя главы Международного отдела ЦК А. С. Черняева поерничать и оставить в своем дневнике такую запись: «где президент Самора Мошер (так в дневнике — Е.Ю.) поехал “по Европам” в поисках оружия» [998] .

Еще одним форпостом советского влияния в южной части Африканского континента стала Ангола, которая была крупнейшим в мире экспортером кофе и имела самые большие на континенте месторождения нефти и алмазов. Поэтому борьба за эту португальскую колонию, которая началась еще в начале 1960-х годов, развернулась не на жизнь, а на смерть. Основными соперниками в этой борьбе, которые имели собственные вооруженные формирования, стали три политические структуры: Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА), основателем которого стал маоист Жонас Савимби, Фронт национального освобождения Анголы (ФНЛА), который возглавлял правый монархо-трайбалист Роберто Холден, и Народное движение освобождения Анголы (МПЛА), лидером которого был Антонио Агостиньо Нето.

На первую группировку ставку делал режим ЮАР, поскольку в Претории ее считали вполне умеренной и надеялись, что в случае прихода к власти она не станет поддерживать партизанское движение в соседней Намибии. Вторую группу поддерживали США, Франция и Заир. А третью группировку, которая позиционировала себя как настоящая марксистско-ленинская партия, стали активно поддерживать руководство СССР и Кубы. Сразу после «революции гвоздик» в Лиссабоне и краха португальской колониальной империи в Анголе было создано Временное коалиционное правительство, однако оно быстро распалось, и в стране началась кровавая Гражданская война, в ходе которой УНИТА и ФНЛА заключили союз против МПЛА. Однако в ночь на 11 ноября 1975 года отряды МПЛА захватили ангольскую столицу Луанду, и их лидер Агостиньо Нето провозгласил рождение нового независимого государства на Африканском континенте — Народной Республики Анголы (НРА).

Однако этот акт вовсе не поставил точку в Гражданской войне. Более того, обстановка в стране оставалась критической. С севера к Луанде продвигались вооруженные формирования ФНЛА при поддержке частей заирской армии, а с юга к столице страны рвались отряды УНИТА при поддержке подразделений юаровской армии. Да и в самой столице правительство А. Нето никак не могло навести элементарный порядок [999] . В этой ситуации он обратился к Москве и Гаване с отчаянным призывом о помощи, и она незамедлительно была оказана. До конца марта 1976 года в порты Анголы, контролируемые отрядами МПЛА, прибыло 27 крупнотоннажных транспортов из СССР и Кубы с боевой техникой, оружием и боеприпасами. Только из Советского Союза отрядам МПЛА было поставлено 70 танков Т-34, 200 танков Т-54 и 50 плавающих танков ПТ-76, более 300 БТР-152, БТР-60ПБ, БМП-1 и БРДМ, 22 истребителя МиГ-17, МиГ-19 и МиГ-21, 30 вертолетов Ми-8, 100 установок залпового огня БМ-21 и БМ-14, зенитные установки ЗИС-З-76, ЗПУ-1, ЗУ-23-4, ЗУ-23-2 и другое вооружение. Кроме того, в Луанду прибыла большая группа советских военных советников и спецов во главе с генерал-майором И. Ф. Пономаренко [1000] . А правительство Кубы в рамках операции «Карлота», над которой потел весь ее Генеральный штаб, уже к началу декабря 1975 года смогло перебросить в Анголу 20-тысячный контингент своих регулярных войск, который возглавил глава кубинского Генштаба генерал-майор Сенен Касас Регейро.

Все эти меры позволили остановить наступление противника, отбросить войска интервентов за границы Анголы и стабилизировать ситуацию в Луанде. А в начале мая 1976 года президент А. Нето прибыл «на смотрины» в советскую столицу с первым визитом, по итогам которого подписал с Н. В. Подгорным «Декларацию о принципах дружественных отношений и сотрудничества между СССР и НРА» и соглашение об установлении дипотношений с СССР, хотя еще в начале марта 1976 года в Луанду прибыл первый советский посол Борис Сергеевич Воробьев. Спустя семь месяцев, в первой половине октября 1976 года, А. Нето вновь прилетел в Москву, где провел полномасштабные переговоры со всем советским руководством. Причем, судя по брежневскому дневнику, накануне этого визита генсек дважды детально говорил о А. Нето с Н. В. Подгорным, М. А. Сусловым и В. В. Кузнецовым. В ходе этого визита был подписан целый ряд важных документов, в том числе «Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и НРА» сроком на 20 лет, совместное Заявление и Соглашение о сотрудничестве между КПСС и МПЛА [1001] .

Между тем ситуация в Анголе продолжала оставаться очень напряженной. На юге продолжалась Гражданская война с отрядами УНИТА, которые отныне перешли к тактике партизанской войны. А 27 мая 1977 года в Луанде была предпринята попытка государственного переворота, который возглавил левый коммунист Ниту Алвиш, снятый незадолго до этих событий с поста министра внутренних дел. Однако мятеж «левых фракционеров» был быстро подавлен под руководством министра обороны Энрике Каррейры и кубинских войск [1002] . В самом конце сентября 1977 года Агостиньо Нето вновь приезжал в Москву, где встречался с Л. И. Брежневым и М. А. Сусловым [1003] . А в декабре того же года, после жесткой зачистки всех фракционных групп, МПЛА была преобразована в МПЛА — Партию труда и ее официальной идеологией стал марксизм-ленинизм. На этот съезд приехала и советская делегация в составе члена Политбюро секретаря ЦК А. П. Кириленко, первых секретарей ЦК КП Туркмении и Ленинградского горкома М. Г. Гапурова и Б. И. Аристова и заместителя главы Международного отдела ЦК К. Н. Брутенца. Причем, судя по брежневскому дневнику, перед отлетом нашей делегации генсек встречался с ее главой А. П. Кириленко и дал ему необходимые наставления.

Однако вскоре президент А. Нето заболел тяжелой онкологией и 10 сентября 1979 года скончался, находясь на лечении в Москве. Его преемником на посту президента, лидера МПЛА — Партии труда и главкома ФАПЛА (Народных вооруженных сил освобождения Анголы) стал министр иностранных дел Жозе Эдуарду душ Сантуш, сыгравший важную роль в подавлении майского мятежа «фракционеров». Поскольку новый лидер Анголы закончил Азербайджанский институт нефти и химии, неплохо знал русский язык, был женат на Татьяне Сергеевне душ Сантуш (Кукановой) и был одним их ближайших соратников ушедшего лидера страны, в Москве такую смену власти в Луанде восприняли спокойно. Правда, оказавшись на вершине властного Олимпа, он очень быстро устранил из руководства верных соратников А. Нето, в частности министра обороны Энрике Каррейру и генсека и главного партийного идеолога Лусио Лару [1004] .

Однако это вовсе не помешало сохранению прежних контактов с Москвой, где он бывал неоднократно с официальными и рабочими визитами, в том числе в 1979, 1980, 1981 и 1983 годах. Причем во время этих визитов он побывал не только в одной Москве, где вел переговоры с Л. И. Брежневым, А. А. Громыко, Н. А. Тихоновым, Д. Ф. Устиновым и Б. Н. Пономаревым, но также посещал Киев и Ленинград, где встречался с В. В. Щербицким и Г. В. Романовым. Кроме того, новый лидер Анголы в условиях непрекращающейся Гражданской войны и новых попыток организации масштабной военной интервенции, прежде всего со стороны ЮАР, держал постоянный рабочий контакт с Главными военными советниками, которыми в тот период были генерал-лейтенанты В. В. Шахнович (1977–1980) и Г. С. Петровский (1980–1982) и генерал-полковник К. Я. Курочкин (1982–1985), и с высшим руководством Вооруженных Сил СССР, в частности с начальником Главного оперативного управления Генштаба генералом армии В. И. Варенниковым [1005] .

Понятно, что оформление партнерских отношений с Анголой, Эфиопией и Мозамбиком налагало на Москву довольно тяжелое финансовое бремя, не принося ей пока никаких реальных экономических и иных дивидендов. Но появление за короткий промежуток времени на Африканском континенте трех потенциально просоветских режимов было с тревогой воспринято на Западе. Более того, в Вашингтоне были уверены в том, что Москва, поступая таким образом, нарушает «советско-американское взаимопонимание о сохранении глобального статус-кво» и, пользуясь временной слабостью США, «загребает» новые геополитические плацдармы в Африке, где уже возникли просоветские режимы Муаммара Каддафи в Ливии, Хуари Бумедьена в Алжире, Джулиуса Ньерери в Танзании и ряд других. Поэтому Вашингтон стал вновь обвинять Москву в «ревизионизме» и возобновлении попыток установления мировой гегемонии. Неслучайно Сайрус Вэнс, бывший в ту пору госсекретарем США, в своих мемуарах вполне откровенно писал, что «наша способность и умение проводить сбалансированную политику в отношении Советского Союза была подвергнута наиболее сильному испытанию в третьем мире» [1006] . При этом, как справедливо подчеркнул А. Ф. Добрынин, самым сильным испытанием «на прочность» стали события в Анголе, по которым между лидерами двух держав даже завязалась личная переписка довольно острого характера [1007] .

Как известно, в конце декабря 1973 года в Женеве под эгидой ООН начала работу международная конференция по Ближневосточному урегулированию, главными участниками которой стали министры иностранных дел Израиля, Египта и Иордании Абба Эвен, Исмаил Фахми и Зайд ар-Рифаи. В качестве координатора данной встречи выступил Генсек ООН Курт Вальдхайм, а ее сопредседателями стали А. А. Громыко и Г. Киссинджер. Поскольку отношения между арабами и евреями были настолько враждебны, что их представители не общались друг с другом, то в роли «дипломатических курьеров» пришлось выступать К. Вальдхайму, А. А. Громыко и Г. Киссинджеру. Во время работы самой конференции не было достигнуто какого-то существенного прогресса, главным образом из-за попыток Г. Киссинджера навязать сепаратные договоры каждой из сторон. Однако было согласовано решение о создании ряда рабочих групп, в том числе военной, которая должна была решить вопрос о разведении войск по линии прекращения огня [1008] . И такое соглашение между Египтом и Израилем было подписано уже за рамками конференции 18 января 1974 года: в соответствии с ним часть вооруженных сил Израиля была отведена с западного берега Суэцкого канала на исходные рубежи.