Чтение онлайн

За внебрачными дочерями земли не принято давать, только деньги, которых у богатых сеньоров постоянно не хватает.

— Родственные связи бывают важнее денег, — сказал я.

— Это точно! — вяло улыбнувшись, согласился герцог Бурбонский и перешел ко второму важному вопросу: — Коннетабль Бертран дю Геклен хочет, чтобы ты присоединился к его армии. Договор заключишь с ним. Странная просьба, ведь мы будет воевать вместе!

— Наверное, он опасается, что мой отряд ненароком оставят охранять какой-нибудь замок, — высказал я предположение.

— А ты хочешь остаться?! — удивленно произнес герцог, решив, что именно на это я и намекаю.

— Конечно, нет! — искренне признался я.

— Ты ему нужен потому, что трофеев много добываешь, — высказал предположение Людовик Бурбонский. Наверное, судил по себе. — Бертран дю Геклен сейчас в любимцах короля, лучше с ним не ссориться. Так что отправляйся к нему хоть завтра.

— Так и сделаю, — сказал я и, не удержавшись, признался: — Устал я уже от пира!

— А каково мне! — воскликнул герцог так искренне, что мне стало жалко его.

Серафина болтала с подружками неподалеку от нас. Она делала вид, что занята разговором, но, как только я отошел от ее отца, сразу оказалась у меня на пути. Мы уже прошли с ней стадию «подержаться за ручку» и, поскольку я не специалист по ловле блох, перескочили сразу к поцелуям. Впрочем, отдаться полностью этому процессу не позволяло отсутствие укромных уголков и переполненность замка гостями.

— Сегодня последний день пира, а потом вы уйдете в поход, — начала Серафина издалека, хотя ее переполняло желание узнать, о чем я говорил с герцогом.

— Завтра утром, — сообщил я. — Бертран дю Геклен зовет меня.

— Об этом вы и говорили?! — произнесла она немного разочарованно.

— Да, — подтвердил я.

Девушка не удержалась и произнесла с ноткой обиды:

— И больше ни о чем?!

— Еще о разных мелочах, — решил я подразнить ее.

— О каких? — без интереса, поддерживая разговор, спросила Серафина.

— Когда тебя замуж за меня выдать, сколько приданого выделить, — равнодушно, будто дело касалось третьего человека, произнес я.

— Разве это мелочи?! — возмущенно воскликнула она и сразу поинтересовалась деловито: — И что он сказал?

— Мы договорились на зиму, — все также равнодушно произнес я и, увидев, что ее огорчил мой тон, засмеялся.

— Ты меня разыгрываешь?! — догадалась она и заулыбалась.

— Женщине надо поволноваться, иначе жизнь покажется скучной, — поделился я многолетними наблюдениями.

— А какое приданое дают за меня? — деловито поинтересовалась Серафина.

— Не знаю. Меня это не интересует, — ответил я.

— Совсем-совсем?! — не поверила она.

— Совсем-совсем, — подтвердил я.

Впервые я женился еще при советской власти. Тогда не существовало даже такого понятия, как приданое. Почти все были одинаково бедными. Приданое моей жены состояло, не считая одежды и косметики, причем второе по объему было равно первому, из двух комплектов постельного белья, а я к тому времени успел заработать только на первый взнос за кооперативную квартиру. Сначала мы снимали комнату у старушки, которой очень нравилась моя жена и ровно настолько же не нравился я. На мое счастье, я бывал дома редко. При советской власти можно было работать без отпуска года два-три. Когда мне наконец-то разрешили отдохнуть, закончилось строительство кооперативного дома, и мы перебрались в собственное жилье.

Личико Серафины засветилось от счастья. В предельно меркантильном мире Средневековья безразличие к приданому было высшим проявлением любви. Если твоему счастью не завидуют, то оно скукоживается, как минимум, наполовину, поэтому Серафина побежала к подружкам, чтобы похвастаться. Не знаю, как она пересказала мои слова, но девушки смотрели на меня так, словно и им всем объяснился в любви. Так рождаются легенды о благородных рыцарях.

Мы осаждаем замок Юзе, который англичане захватили прошлой осенью. Ров с водой шириной метров десять, каменные стены высотой метров шесть с половиной, четыре восьмиметровые угловые круглые башни и мощный донжон на метр выше. Англичане взяли замок измором. У нас не было времени на длительную осаду. Бертрану дю Геклену нужны были быстрые победы. Обороняли замок Юзе около сотни англичан, в том числе десятка три лучников. Бретонский полководец только один раз послал своих бойцов на штурм. Двадцать шесть погибли и раза в два больше были ранены. Англичане потеряли человек пять. После этого мы больше не штурмовали замок. Подкоп вести тоже пришлось бы долго, потому что почва здесь каменистая. Осадных орудий у нас с собой не было. Их вроде бы везут из Парижа. Когда прибудут — вопрос на засыпку.

На одиннадцатую ночь, когда англичане поверили, что штурмовать их больше не будут, пока не привезут артиллерию, и немного расслабились, я решил захватить замок. Бертран дю Геклен не возражал.

— Если получится, получишь половину добычи, — пообещал он.

Я передал слова командующего своим арбалетчикам. Их теперь у меня две сотни. Весной набрал вторую, распределив бойцов так, что бы в каждой сотне половину составляли ветераны отряда. Первой командовал Хайнриц Дермонд, заместителем которого стал Мишель де Велькур, второй — Ламбер де Грэ с заместителем Анри де Халле. Я приучал их к тому, что рыцарь — это не индивидуальный отважный боец, а умный командир отряда. Вечером отобрал два десятка опытных бойцов. Руководить ими напросился Ламбер де Грэ. Ему не терпится прославиться и стать рыцарем. Ламбер — младший сын, наследство ему не светит, так что все надежды только на удачную военную карьеру. Он уже приобрел хорошую одежду, доспехи, оружие и лошадей и отложил немного на черный день. Если еще и рыцарем станет, то появится шанс жениться на приличном приданом.

Ночь была темная. Молодая луна пряталась в тучах, появляясь ненадолго. Тучи гнал северо-западный ветер, солоноватый, пропахший океаном. Шум ветра заглушал негромкие звуки, что должно было помочь нам. Пошли на дело после полуночи. Бертран дю Геклен проводил нас почти до рва, засыпанного в нескольких местах. Бретонский вояка захватил несколько крепостей хитростью, затаившись ранним утром у ворот. Как только их открывали, воины, спрятавшиеся за крестьянской телегой с сеном, врывались в замок. Сейчас он хотел посмотреть, как это делается по ночам.

Три «кошки» надежно и почти бесшумно зацепились за верхушку куртины. Три арбалетчика, облаченные во все черное, полезли наверх. Следом за ними отправилась вторая тройка, в которой был Ламбер де Грэ. Я отправился с третьей. Веревка с мусингами была тонковата, резала руки. От камней куртины шел запах пропеченной солнцем пыли и еще чего-то, что я никак не мог вспомнить. Запах был до боли знакомый, но не вызывающий ни симпатии, ни антипатии и потому ускользающий от идентификации. Я был на половине пути до вершины стены, когда наверху послышался дружный рёв англичан:

— Святой Георг!

Зазвенели мечи, кто-то пронзительно вскрикнул. Судя по громким крикам англичан, они побеждали. Что ж, слишком долго мне везло. Видимо, лимит закончился.

Я мигом спустился вниз, откуда крикнул:

— Ламбер, сдавайся! Мы тебя выкупим! — Тем, кто ждал под стеной, приказал: — Отходим!

Бертран дю Геклен стоял на том же месте, где мы с ним расстались. Впервые меня провожали на захват, и впервые случился облом. Попробуй после этого не стать суеверным!

— Не получилось, — констатировал факт Бертран дю Геклен.