Чтение онлайн

– Буду вовремя, - пообещал я.

– Ну тогда с богом, Юрик.

Оператор Лёха закрыл плексигласовый фонарь кабины, я нажал на красную кнопку и фьють, через пару секунд очутился в Славянске, в марте восемнадцатого года.

Глава пятая

Машина времени - штука надёжная, но приблизительная: промахнуться на час-другой дело обычное. Хотя, если вдуматься, не особенная это и погрешность на дистанции десятилетий... мне другое действовало на нервы.

Считалось в порядке вещей забросить тебя не в расчётную точку высадки, а километров эдак на десять мимо.

Оно, конечно, для бешеной собаки десять вёрст не крюк... ну а если зимой? да в тайге? да по пояс в снегу...
– впрочем, не будем забегать вперёд.

Обо всём по порядку.

Оператор Лёха закрыл плексигласовый фонарь кабины, я нажал на красную кнопку и через пару секунд очутился в марте восемнадцатого года в славном городе Славянске, точнее, на его околицах.

Жалкое зрелище открылось передо мной: дома-развалюхи, непролазная грязь, нищета.

С другой стороны, я прибыл сюда не в либеральных газетках обличать на этих вопиющих примерах всю пагубность самодержавного устройства правления, - я замаскировал челнок и отправился в центр, где, собственно, и находился Государственный банк, цель моего визита.

Бодро шагал я по лужам.

Светило солнце, орали грачи, снега истекали ручьями, - в городе хозяйничала весна, в городе хозяйничала третья советская армия: город кишел вооружёнными людьми.

Горланящая братва, ощетинившаяся штыками, разъезжала в грузовиках, летели на мотоциклетах курьеры, повсюду шастали патрули, - не единожды чей-то колючий взгляд бдительно ощупывал моё лицо и охрипший простуженный голос требовал документ... мандат, выписанный наркомом финансов Поповым, обладал поистине магической силой.

Почти без приключений добрался я до места и вскоре входил уже в помпезное здание с колоннами, с балюстрадами, с гипсовыми кариатидами, корчащими рожи с фронтона, - по правде сказать, не ожидал, что мои представления о том, как выглядит банк начала двадцатого века, настолько отличаются от действительности.

Я-то думал увидеть за столами конторщиков, самозабвенно стучащих костяшками счёт, под каждым подушечка для профилактики геморроя. Они что-то записывают в амбарные книги, периодически восклицая на тарабарском своём наречии: "Акцептовано!". Милые девушки в коричневых строгих платьях стенографируют на допотопных печатных машинках, весело стрекочут механические Ремингтоны. Управляющий в атласной блестящей жилетке приветливо улыбается из-за стойки: Чем могу служить?

... всё оказалось не так.

Как на похоронах, молча сидели конторщики, пылились без дела амбарные книги, барышни громко рюмсали, управляющий в атласной жилетке сидел на полу и сдержанно охал, потирая ушибы.

Но больше всего меня поразил сейф.

Он был вскрыт, он был гол, он был безнадежно пуст.

Я стал подозревать худшее.

– Что-то случилось?
– спросил я, страшась услышать непоправимое.

– Нас ограбили, - всхлипнули барышни.

– Ограбили нас, - конторщики хмуро подтвердили не беспочвенность моих тревожных предчувствий.

– Вот те на, - неподдельно расстроился я, - отлично начинается карьера. Ищи теперь ветра в поле...

В наступившей тиши - в гробовой тишине, нарушаемой лишь редкими всхлипами и икотой впечатлительных стенографисток, - я внезапно услышал оглушительный грохот, это рушилась моя будущность.

И вдруг...

– Кхе-кхе, - неожиданно подал голос управляющий.
– Я вижу вы серьёзный молодой человек с полномочиями...

Он указал взглядом на маузер.

– Поэтому намекну: не в поле следует искать ветра, а в штабе третьей советской армии. Заместитель командующего Блюмкин лично осуществил реквизицию.

"Ага, вот значит, как... Блюмкин..." - я отправился в штаб.

* * * * * * * * *

Командующий третьей советской армии Пётр Лазарев грыз чёрный ржаной сухарь, запивая его пустым кипятком из солдатской алюминиевой кружки.

– Садись, товарищ, - сказал он, ознакомившись с моим мандатом.
– Есть будешь?

– Я по делу.

– Какому?

– Реквизиции в Государственном банке.

– А-а-а, - протянул понимающе Лазарев.
– Ну, конечно... Однако неплохо у вас в наркомате служба поставлена: и полдня не прошло, как кассу изъяли, а ты уже вон, из самого Харькова примчался.

– Работаем, - согласился я.
– Так что начёт реквизиции?

– Да это Яшка - подлец, его инициатива, - Петя отставил кружку и стал рассказывать, мимикой и жестами помогая повествованию:

"Приходит ко мне часа три тому мой заместитель Блюмкин. Вот, говорит, конфисковал на дело революции активы местного банка. На тебе, командир, десять тысяч, десять тысяч я возьму себе, а остальное передам Центральному Комитету партии.

Не всё я понял в Яшиной речи.

Какому, интересуюсь, это ты ЦК передашь, если товарищи в Москве молодую республику строят, а ты здесь, на Донбассе, за тысячи километров?

Объясняет мне Блюмкин: я же не буквально сию минуту имею в виду, я имею в виду когда-нибудь, при оказии...

Тут осерчал я малость. Прямо скажем, чуть не пристрелил соратника под воздействием минутной эмоции. Выхватил револьвер, в глазах пелена... И вдруг мысль невесть откуда: негоже социалисту-революционеру терять самообладание.

Скрипнул я зубами и усилием воли превозмог горячность натуры.

Дуй, говорю, Яша, обратно в банк и возвращай государству его собственность".

Петя закончил рассказ и, пошарив в карманах галифе, извлёк германский с серебрением портсигар.

– Будешь?

Я отрицательно помотал головой.

Командующий третьей советской армии достал папиросу и с видимым удовольствием закурил:

– Так что зря ты, товарищ, в такую даль ехал. Все необходимые меры уже приняты, вот расписка из банка.

Он продемонстрировал мне бумагу, точную копию акта из папки с тесёмочками.

– Это всё понятно. А где пятьсот тысяч?

– Какие пятьсот тысяч?

* * * * * * * * *

– Какие пятьсот тысяч?
– честные глаза Якова Блюмкина глядели на меня изумлённо, более честных глаз мне видеть не доводилось.

Табачный дым плавал клубами под потолком, певичка на сцене, кутаясь в шаль, страстным контральто мяукала романс неизвестного мне сочинителя, официанты вились вьюнами вокруг уставленного яствами столика, за столиком провинциальные дамы в платьях с оголёнными спинами изображали покладистость и доступность, похохатывая, строя глазки, - славно гуляла компания в лучшем ресторане славного города Славянск... и вдруг нате вам, какой-то чёрт в кожанке... комиссар.