Чтение онлайн

На днях слух блистательно подтвердился: голубые глаза, белокурые локоны, ляжки...
– другое дело, что все дамы по прибытию предпочли свадебному венцу более выгодное занятие... ну так это и на руку: Тортуга погрузилась в праздник.

Гуляла Тортуга, жрала и бражничала Тортуга, веселилась до изнеможения, - только мы, будто проклятые, бороздили океан...

Зачем? Непонятно.

Море вымерло.

Вот уже неделю у нашего толмача не было повода раскрыть клюв, чтобы взбодрить нас воинственным кличем:

– Пиастры! Пиастры!

Бестолку с неусыпным вниманием вглядывался в горизонты Билл Кардиган, - никого.

Команда скучала, маялись бездельем джентльмены удачи, подлые мысли стали посещать бедовые головы, голубые глаза и белокурые локоны овладели бесхитростными сердцами... этот разговор не мог не состояться.

– Ты что же, Морис, веришь, что эти пройдохи из метрополии прислали сюда что-то стоящее внимания?

– Вот и ребята говорят, надо спешить, пока девки не утратили остатки привлекательности.

Это да, здешние нравы таковы, что даже свежие цыпочки в два счёта превратятся в заезженных кляч, лучше не медлить.

– Курс на Тортугу!
– скомандовал я.
– А мне притормозите вон возле того безымянного островка, хочу о вечном подумать.

* * * * * * * * *

Ах, что за прелесть эти безымянные острова... растянуться во весь рост на песочке и нежиться, наслаждаться тишиной и покоем, - глядишь и впрямь явилась бы какая-то мысль.

Но некогда, товарищи, дела.

Тщательно обследовав свои владения, присмотрел я укромный уголок.

Зажатая между морем и скалами полоска земли, песок и прибой, на недосягаемом для волн расстоянии одинокий высится тамаринд - подходящее место.

Я усадил на нижние ветви Арчи.

– Сторожить будешь.

– Пиастры?
– уточнил мой пернатый товарищ.

– Да.

Поплевав на ладони, я вырыл приличных размеров яму, сгрузил в неё содержимое челнока, засыпал песком, утрамбовал, сверху водрузил камень.

Хорошо бы, конечно, карту нарисовать.

С широтой, с долготой, со скелетами. С акулами, щерящими жуткие пасти из толщ океана. С витиеватой красивой надписью в картуше "Остров сокровищ".

Хорошо бы... но я не Репин, живописец из меня сомнительный.

– Ну, всё. Давай прощаться, Арчи.

– Пиастры, пиастры, - с надрывом закричал попугай, со слезой закричал, с невыносимым сердечным страданием.

Что ж, дело известное: долгие проводы - мука.

Не мешкая ни секунды, я прыгнул в челнок и рванул на Родину.

– О, явился, не запылился, - неподдельно обрадовался Жора.
– А где это ты шлялся почти одиннадцать месяцев, позволь поинтересоваться?

– Вот!
– я высыпал перед ним горсть золотых монет.

Радость Жоры померкла.

– Это всё?

Скепсис начальника вернул меня на грешную землю. Несколько унций золота, и впрямь не густо для столь длительного отсутствия.

– Там ещё есть, много.

– Хотелось бы уточнить где это там, - ледяным тоном процедил Жора.
– Но, видишь ли, Юрик, банально некогда. Непогодова вызывает. И, судя по тону, не коржики кушать.

Он посмотрел на доставленную мной добычу:

– Похоже, судьба отдела предрешена.

И такая в словах его была обречённость, что мгновенно наполнились влагой коровьи глаза Мадлен, даже Влад и Тимоха, чьими помыслами владычествовал S.T.A.L.K.E.R, на миг оторвались от компьютерного экрана и тяжко вздохнули:

– Да, беда.

Я обвёл взглядом пригорюнившихся коллег, атмосфера уныния не пришлась мне по нраву.

– Эй, народ, - воскликнул я с энтузиазмом и уже собирался было толкнуть энергичную речь, способную вернуть соратникам дух победителя, но вспомнил: банально некогда.

Поэтому спич мой вышел несколько скомканным:

– Я сейчас, я мигом, я исправлю сложившуюся ситуацию.

– Да, да, давай, Юрик, исправь, - коллектив отдела немедленно успокоился: Жора взялся листать иллюстрированный журнал, коротая время в ожидании приемлемого результата, Влад и Тимоха вернулись в реалии ядерного апокалипсиса, Мадлен отправилась готовить кофе.

Я рванул за сокровищами.

Тысяча чертей!

Вместо сокровищ я обнаружил пустую яму.

Следы ног на прибрежном песке вели к океану, несколько перьев, - ярко-малиновых пятен в белой пене кружев прибоя - свидетельствовали о развернувшейся здесь недавно беспощадной неравной битве.

– Пиастры, пиастры, - с ветвей тамаринда горестно причитала безутешная птица, мой бедный Арчи с безжалостно ободранным хохолком.

На горизонтах виднелись знакомые паруса, на всех парусах летела "Лахудра" прочь, летела, стремительно исчезая.

– Вот, значит, как, - злобно прошипел я.
– Ну погодите, товарищи.

Я прыгнул в челнок.

– О!
– изумился Немочка.
– Ты так быстро.

– Я буквально на минуточку, за пистолетами.

– За какими ещё пистолетами?

В кратких словах я поведал эту трагическую историю, полную подлых злодейств и гнусных предательств.

– И главное кто вор? Билли! Морис! Те, кого считал я друзьями...
– так восклицал я с горечью и сквозило в этих словах отчаянье, бессилие человека перед устройством мира.

Внимательно выслушал Жора моё не лишённое пафоса выступление.

Не проронив ни звука, долго морщил он лоб, тщательно подбирая слова.

Наконец, подобрал.

– Нет, мы не можем рисковать тобой, Юрик, - рассудительно молвил начальник отдела.
– А тем более челноком... Нам нужен более безопасный способ пополнять фонды страны.

– Интересно, кто же согласится расстаться с золотом без пистолетов?

– Это да, по доброй воле расстаться с деньгами охотников маловато. Ну, ничего... Ты отдохни, Юрик. А я что-нибудь придумаю.

Глава одиннадцатая

Лучший отдых - смена занятий.

Кричали, смеялись дельфины, высоко выпрыгивая из бассейна, и дружно рукоплескала артистам дельфинария публика, восхищённая детвора, маленькие - от горшка два вершка - мальчики и девочки. С ними двадцатипятилетний дылда, весь в шрамах, просоленный ветром южных широт, пропахший дымом сражений, аплодировал и громкими криками выражал наивысшую степень восторга ловким трюкам дрессированных виртуозов, прыжкам через обручи и попаданиям носом в большой надувной мяч.