Буколики. Георгики. Энеида (Предисловие к изданию)
Шрифт:
Вой по ночам долетал до стен городских на высотах.
Не упадало вовек с небес безоблачных столько
Молний, и столько комет никогда не пылало зловещих.
Как друг на друга идут и сражаются, равны оружьем,
490 Воинов римских ряды, узрели вторично Филиппы.
Не устыдились, увы, всевышние нашею кровью
Дважды Гема поля и Эматии долы удобрить. [181]
Истинно время придет, когда в тех дальних пределах
181
Стихи 490-492. Филиппы – местность в Фессалии, где Антоний и Октавиан разбили войско Брута. Филиппы находились в той же провинции Македонии (Вергилий называет ее древним именем Эматия), что и Фарсал, где на пять лет раньше Цезарь победил Помпея. Гем – горный хребет во Фракии.
Согнутым плугом своим борозду прорезающий пахарь
495 Дротики в почве найдет, изъязвленные ржою шершавой;
Тяжкой мотыгой своей наткнется на шлемы пустые
И богатырским костям подивится в могиле разрытой.
Боги родимой земли! Индигеты, Ромул, мать Веста! [182]
Вы, что тускский Тибр с Палатином римским храните! [183]
500 Юноше ныне тому одолеть злоключения века
182
Стих 498. Индигеты – местные боги, культ которых слился с культом обожествленных предков, например, под именем Индигета почитался Эней («Энеида», XII, 795). Ромул – легендарный основатель Рима, ставший богом Квирином. Веста – богиня домашнего очага, хранительница римского государства.
183
Стих 499. Тускский Тибр – Тибр (или Тиберин), бог реки Тибра; Вергилий неоднократно называет этим именем саму реку. Тускский – этрусский; Тибр назван так, потому что он берет начало в Этрурии. Палатин – один из семи холмов, на которых стоит Рим.
Не возбраняйте! Давно и довольно нашею кровью
Мы омываем пятно той Лаомедонтовой Трои. [184]
Приревновали тебя давно уже неба чертоги,
Цезарь, жалеют они, что триумфы справляешь земные.
505 Правда с кривдою здесь смешались, всё войны по свету…
Как же обличья злодейств разнородны! Нет уже плугу
Должной чести. Поля засыхают с уходом хозяев
Прежних; и серп кривой на меч прямой перекован.
184
Стих 502. …пятно… Лаомедоитовой Трои. – Войны и несчастья римлян Вергилий представляет как искупление вины предка – основателя Троянской стены Лаомедонта, обманувшего строивших ее богов Нептуна и Аполлона.
Там затевает Евфрат, а там Германия брани:
510 Здесь, договоры порвав, города-соседи враждуют
Непримиримо, и Марс во всем свирепствует мире.
Так происходит, когда, из темниц вырываясь, квадриги
Бега не в силах сдержать и натянуты тщетно поводья;
Кони возницу несут и вожжей не чувствуют в беге.
Книга вторая
О хлебопашестве я рассказал и созвездьях небесных.
Ныне тебя воспою, о Вакх, воспою и деревья
Дикие леса, и плод неспешно растущей маслины.
К нам, о родитель Леней [185] ! Кругом твоими дарами
5 Полнится все, для тебя созревшими гроздьями поле
Отягчено, и пенится сбор виноградный в точилах.
К нам, о родитель Леней, приди и вместе со мною
Суслом новым окрась себе голени, скинув котурны [186] !
Прежде всего, дерева создает различно природа.
185
Стих 4. Леней – греческий эпитет Вакха-Диониса.
186
Стих 8. Котурны – древняя обувь охотников, а впоследствии трагических актеров. На древних изображениях Вакх часто предстает в котурнах.
10 Много таких, что совсем человеческой воли не знали,
Сами собою растут, по полям широко рассеваясь
Иль по извилинам рек: ветла мягколистная, тополь,
Гибкий дрок и с листвою седой серебристая ива.
Часть же деревьев растет, коль посажено семя: каштаны
15 Стройные, и в лесу высочайший Юпитеров эскул
С пышною кроной и дуб, что у греков оракулом признан. [187]
Целый лес прегустой иные от корня пускают:
187
Стих 16. Эскул – разновидность дуба, священного дерева Юпитера.
Вишня иль вяз, например; сам лавр парнасский [188] – он тоже,.
Маленький, тянется вверх, осенен материнскою тенью.
20 Так природой самой устроено, чтоб зеленели
Всякого рода леса, и кусты, и священные рощи,
Есть и другие пути, добытые опытом долгим.
Этот, срезав побег с материнского нежного тела,
Сунет его в борозду; тот вроет пенек или всадит
25 Колышек с острым концом; расщепленную накрест, сажают
188
Стих 18. Лавр – дерево, посвященное Аполлону. Святилище бога находилось в лавровой роще у подножия горы Парнаса.
Ветку, а иногда сгибают податливый отпрыск
Аркой и садят его отводкой в родимую землю.
Вовсе не надо корней для иных, и смело садовник
Той же земле черенок, с макушки срезав, вверяет.
30 Даже, коль ствол обрубить, и то – непостижное дело! –
Корень маслины опять из засохшего дерева лезет.
Видели мы: дерева без ущерба сменяют чужими
Ветви свои, и глядишь – привитые зреют на груше
Яблоки, сливы меж тем каменистым кизилом алеют.
35 Так изучайте ж, когда и какие потребны приемы,
О земледельцы! Плодов смягчайте грубость уходом.
Земли пускай не лежат без дела: с Вакхом полезно
Исмар сдружить, а Табурн одеть обширный в маслины. [189]
Будь же со мной и моей начатой сопутствуй работе,
40 О украшенье, о часть моей величайшая славы,
Ты, Меценат! Полети с парусами в открытое море!
Нет, я все охватить не стремлюсь моими стихами,
189
Стих 38. Исмар, Табурн – непригодные для сева злаков горы во Фракии и Самниуме; Вергилий приводит их как пример разумного использования земли.
Нет, если даже я сто языков, сто уст возымел бы,
Голос железный. [190] Скользи полосою прибрежною рядом,
45 Не отходя от земли. Тебя поэтической басней
Не задержу, ни двусмыслием слов, ни приступом долгим.
Те дерева, что привольно взросли на свету и просторе,
Хоть и бесплодны, зато возвышаются бодры и крепки,
Мощь им почва дает. Но если б такие деревья
50 Кто-нибудь стал прививать и доверил их вырытым ямам,
190
Стихи 43-45. И…нет, если даже я сто языков… – Эти стихи, воспроизводящие стихи Гомера («Илиада», II, 488-490), повторяются в «Энеиде», VI, 625.
Дикость пропала б у них и, чуя уход постоянный,
Стали послушно б они подчиняться любому искусству.
То же и с хилым ростком, взошедшим у самого корня,
Будет, коль всю рассадить по пространству широкому поросль,
55 Здесь же глубокую тень материнские ветви бросают,
Здесь не даст он плода, для завязей соков не хватит.
Ежели, знай, принялось от семени дерево, будет
Медленен рост его, тень оно даст лишь далеким потомкам.
Будет и плод вырождаться, забыв о сочности прежней,