Чтение онлайн

Коза подняла голову, странно посмотрела на говорившего и неожиданно боднула его.

– Ой, больно!
– скорчился от удара Дуремар.

– А мне, думаешь, не больно было,когда Карабас ни за что ни про что ударил меня плеткой?
– спросила коза.

Прихрамывая, Дуремар поспешил от нее отойти.

Посреди площади в большой луже лежала свинья.

– Эй ты! Пойдем в суд. Там хрюкнешь пару добрых слов о Карабасе и получишь пару золотых монет, - пообещал Дуремар.

– Не хочу влезать в грязную историю, - лениво ответила свинья.

– Но и так лежишь в грязи!
– удивился продавец пиявок.

– Это чистая грязь - вода да глина, от нее легко отмыться. А соврешь - никогда не отмоешься.

Что было делать? А время шло.

Тут Дуремар увидел стайку воробьев. Сачок у него всегда был с собой. Минута - и один из воробьев был пойман и зажат в кулаке.

– Ты что делаешь? - возмутился воробей.
– Большой, да? Сильный, да? Свободу мою ограничил? Зачем?

– Пойдем в суд, там ты кое-что прочирикаешь, - объяснил Дуремар. 

– А что я буду с этого иметь?

– Куплю тебе булку.

– Две булки, - потребовал воробей.

– Ладно, - согласился Дуремар, - скажешь, что господин Карабас любит птиц...

– Есть в жареном виде! - сердито докончил начатую фразу воробей.

– Да нет же, все наоборот, - с досадой перебил его Дуремар, - скажешь, что он хороший!

– Три булки, - повысил цену воробей, - что делать - семью кормить надо, - и он пожал крылышками.

– Ладно, - согласился Дуремар.

Перед ними была дверь суда. Воробей дернулся в кулаке и спросил:

– Ты меня и в суде будешь так держать? И кто мне тогда поверит? Дай мне свободу!

– А ты не улизнешь?
– засомневался Дуремар.

– Ты мне не веришь?!
– рассердился воробей.
– Даю честное слово, что не улечу!

Продавец пиявок разжал кулак, и птица с криком "Воробьи не продаются!" - улетела.

– Ну и обманщик!
– возмутился Дуремар, - надо же быть таким вруном!

Идти в суд не хотелось. Карабас и лиса опять станут его ругать. Он повернулся и побрел домой. 

...Ни у того, ни другого претендента на владение театром третьего свидетеля не было. Но тут произошло неожиданное событие. В открытое окно влетел попугай и сел на скамейку рядом с Буратино.

– Перико?! - удивился мальчик.
– Как я рад тебя видеть! Как ты...

Но его перебил судья:

– Вопросы будете задавать потом. Насколько я понимаю, это ваш третий опоздавший свидетель?

– Да! Да! Да! - закричали все куклы, а Артемон залаял.

– Перико, скажи, как ты относишься к моему папе Карло? - торжественно спросил Буратино.

– Восхитительно! - ответил попугай и добавил: - Поскольку он воспитал такого хорошего сына, как ты.

И в подтверждение своих слов перелетел на плечо старику и стал тереться клювом о его небритую щеку, приговаривая:

– Папочка, папочка... 

– Ура! - закричали зрители, а судья сразу подписал бумагу и поставил печать.

Теперь завещание вступило в силу, и театр "Молния" стал законно принадлежать шарманщику Карло. Зрители с поздравлениями окружили счастливого старика, а Буратино не терпелось расспросить Перико, как ему удалось удрать от злодея Фырдыбаса.

– Все очень просто, - объяснил попугай.
– Ты подпилил клетку, Фырдыбас этого не заметил, взял меня в плавание, чтобы утопить на самом глубоком месте. Когда корабль взорвался, клетка лопнула, а я никак не пострадал и улетел. Чайки сказали мне, что ты здесь. Вот и все.

– А что стало с сундучком?

– Он лежит на дне моря.

– Ну и ладно, - сказал Буратино.

В это время синьор Карабас-Барабас, лиса Алиса и кот Базилио встали со своих мест в первом ряду и медленно направились к выходу.

Им никто не мешал. Все их сторонились.

Из зала суда папа Карло и его спутники вышли в самом хорошем настроении. Все волнения были позади.

– Наша взяла!
– громко оповещал всю улицу Буратино.

Теперь их компания увеличилась - на плече у папы Карло сидел попугай Перико, а Мальвина держала за лапку обезьянку Мону.

И со всех сторон их окружали плотным дружеским кольцом куклы - артисты театра "Молния". Они совсем замучили бы своими расспросами растроганного папу Карло, если бы Мальвина не спасла его и не объяснила, что папа Карло нуждается в отдыхе.

– Вот мы наконец и дома, - сказал папа Карло.

В каморке все было по-старому. Не хватало только полотна с нарисованным очагом. Оно погибло в море с лодкой.

Папа Карло присел на кровать:

– Знаете, ребята, устал я что-то, немного полежу, отдохну.

– Мы не будем шуметь, - заботливо сказала Мальвина.

К вечеру старику стало хуже. Сказались и ночная буря, и путешествие по джунглям, и волнения в суде. Не всякий молодой выдержит такую нагрузку. Ночью ему стало совсем плохо. Куклы зажгли свечу и собрались у его постели. Глаза у папы Карло были закрыты, он тяжело дышал, а его добрые руки бессильно лежали вдоль тела. Что было делать?

– Надо позвать его друга, столяра, - посоветовала обезьянка Мона.

Пьеро сел и написал крупными печатными буквами: "Синьор Джузеппе! Папе Карло совсем плохо. Очень просим вас сейчас прийти". И подписался: "Мы".

Бумагу он сложил и сунул в пасть псу.

– Артемон, - сказала Мальвина, - беги к столяру Джузеппе и передай письмо.

Умная собака кивнула и умчалась выполнять поручение.

Скоро появился Джузеппе. Он уже знал о победе в суде.

– Что же это ты, старина, подкачал?
– и столяр сел на стул рядом с кроватью.
– Тебе бы праздновать надо, а не болеть. А нет ли у папы Карло где-нибудь лекарств?
– спросил он Мальвину.

– Нет, - сказала она.
– Папа Карло говорит, что они очень дорогие.

Джузеппе наклонился над больным, и вдруг тот быстро зашептал:

– Я ни за что не отдам тебе кукол, убирайся отсюда, Карабас.

– Бредит, - определил столяр. Потом задумался и сказал:

– Есть один человек, который может помочь папе Карло. Но захочет ли он это сделать - вот в чем вопрос?

– Кто же это?
– спросила Мальвина.

– Продавец лечебных пиявок - Дуремар.

– Да-а-а, - протянул Буратино.