Чтение онлайн

Врать приходилось много, но оно того стоило, да и быстрее избавляло от любопытных, давая время обдумать, что делать дальше. Время поджимало, осталось пять дней, и мне придётся появиться в «Мантикоре», а деньги не собраны. Те четыре сотни я бережно упаковал и спрятал в комнате, оборудовав тайник в ножке кровати. Даже если кому-то придёт в голову делать обыск, вряд ли он догадается переворачивать кровать и откручивать ножку.

Постепенно отдых закончился. И снова здравствуйте, трудовые будни.

***

С наступлением ночи подземелья Собора погружались в тишину, настолько умиротворяющую, что каждый случайный шорох кажется кощунством. Поэтому Молчун сидел неподвижно, чтобы не спугнуть её и не спровоцировать беспокойный шум на новую какофонию звуков, наполняющих стены эхом. Так проходила почти вся ночь. Тюрьма дышит спокойствием, никто не смеет тревожить её сон до самого утра, когда начинают раздаваться первые шаги стражи. Они будто первый ритм в новой мелодии дня, который заставляет всё вокруг двигаться в едином темпе.

Постепенно просыпаются заключённые, коридоры наполняются тем самым шумом, который прогоняет тишину и гордо воцаряется средь каменных стен. Звучат первые голоса – первая песня дня. Долгий и заунывный вой звучит среди безжизненного камня, и ему вторит эхо. Эта музыка прекращается с покрикиваниями солдат, которые заводят свою мелодию, звуки которой бодро скачут по стенам и разбиваются о них тысячами ярких осколков. Затем раздаются глухие удары мисок о камень. Им предшествует лязг двери, и этим же лязгом песня мисок завершается, чтобы вечером повториться в том же порядке.

План побега он пытался придумать, но всё было тщетно – в сердце Ордена слишком много солдат. Если бы была Искра, - с горечью думал он. Первые дни он пробовал сорвать ошейник, рвущий связь с Искрой, но только разодрал кожу на горле. Из-за этого куска металла в груди словно образовалась дыра, она отзывалась воющей болью, от которой резко перехватывало дыхание. Порой казалось, эта дыра поглощает в себе последние останки умирающей надежды, и он уже не мог сопротивляться. В сравнении с этой пыткой заключение казалось сущей мелочью.

Открыв глаза, он уставился в нависший над головой потолок. Глупо ожидать чего-то иного.

Ненавижу! – мысленно закричал он, сжав кулаки. Просыпаться и видеть потрескавшийся потолок, с которого осыпается каменная пыль. Поворачивать голову и смотреть на стены, изученные досконально. Вставать, чтобы размять мышцы. И осознавать, что пока находится здесь, за этими стенами живёт мир, в котором он был когда-то свободен. Раньше Молчун принимал свободу как данность. И только теперь, лишившись её, понял, насколько ценным даром он владел.

– Здесь, - донёсся грубый голос стражника, и спустя мгновение яркий свет факела осветил лицо заключённого, заставив того вскинуть руку в защитной отмашке.

– Можешь идти.

– Но Ривен…

– Плевать, что приказал Ривен. Убирайся, мне нужно поговорить с ним наедине.

Солдат развернулся и отошёл, вскоре его шаги стихли в коридоре, следом лязгнула металлическая дверь. Молчун сидел, не поднимая головы. Взглянуть на гостя ему не хотелось, этого человека он и так узнал по голосу.

***

Уже второй час Элайза металась по небольшой комнатке придорожного трактира. Остил замер возле дверей, не решаясь ни подойти, ни даже подать голоса. Утром им принесли из столицы мрачные вести. Король преступного мира, сама легенда, пал от руки своего протеже на песках Арены. Теперь, оставшись без вожака, многочисленные банды боролись за право лидерства, и в этой гонке они уже не могли победить.

– Столько сил потрачено впустую! – выкрикнула девушка, сорвав с кровати сумку и изо всех сил метнув её в стену. Схватившись за волосы, она вскинула голову и обречённо застонала, уставившись в потолок.

– Эл… – осторожно позвал ей парень. – Нам нужно найти укрытие.

– Прятаться? Снова прятаться? – разъярённо закричала она, надвинувшись на него.

– Ничего другого нам не остаётся. Многие присоединились к Робину, сейчас в его руках сосредоточена внушительная доля власти. Пока он увлечён борьбой, у нас есть шанс спастись, но стоит ему одержать победу, и он обратится против тех, кто воевал с ним. Мы стоим первыми в этом списке хотя бы потому, что ты крепко ему насолила. К тому же, я не уверен, что принц…

– А что он? – Элайза замерла на мгновение, но тут же уставилась на него круглыми от ужаса глазами.
– Чёрт подери, эта сволочь обещала Робину мою голову в качестве награды!

– Вот и я об этом. Или он, или сам Робин, кто-то из них явится за тобой.

– Скольких мы потеряли?

– Пока ушли пятеро, но… никто не хочет рисковать. Мы должны уйти как можно скорее, сейчас ты в опасном положении. Любой из Шутов может нас сдать. На восточном побережье есть немало заброшенных домов, какое-то время мы будем в безопасности, потом можем отправиться на юг…

– Нет, я хочу отправиться в Тарелл.

– С ума сошла? Он быстро тебя там найдёт!

– Судя по тому, что я знаю о принце, нас в любом случае быстро найдут. Какой смысл бегать почём зря? Оповести всех, куда мы отправляемся. Кто хочет, пусть едет с нами. Новый король понравится немногим, Робин излишне бескомпромиссен, это поймут быстро. Они привыкли к вседозволенности, которую допускал Шебболт. Почему бы не воспользоваться этим? Бросим клич, соберём людей и окажем такое сопротивление, которого никто не забудет.

– Ты сумасшедшая…

– В нынешней ситуации я могу себе это позволить.

– Очнись! Робин – король! Новая легенда, если уж на то пошло! А ты? Кто теперь ты?

– Маленькая девочка, да, Остил?.. Выступаем на рассвете. Если никого не будет, я уеду одна.

***

– Тысяча двести шестой, - протянул капитан, прошелестев бумагами, которые держал в руке, после шагнул вплотную к решётке и присел на корточки. Только тогда узник выдвинулся на свет, представив Корвину своё лицо. Мужчина невольно содрогнулся, в его глазах мелькнуло отвращение. Болезни и голод дали о себе знать. В тусклом свете глаза юноши казались пугающими, так резко выделялись на бледном, истощённом в заключении лице. Искривлённые в судороге пальцы проскребли по полу обломанными ногтями. Рот приоткрылся, открыв кровоточащие дёсны и подгнившие зубы, часть которых уже выпала. Волосы неопрятными редкими прядями спадали на плечи. И хотя капитан знал, что перед ним враг, сейчас он чувствовал лишь подступающую к горлу жалость к этому подобию жизни. И всё же, несмотря на всё это уродство, сходство с Жаном неоспоримо. Корвина передёрнуло, он оказался не готов увидеть это лицо здесь. Только сейчас он в полной мере осознал весь ужас такого сходства.