Чтение онлайн

— Твоему зомби-бойфренду нужно что-то сделать с камнем в груди, — говорю я. — Как бы он ни боялся смерти, он не захочет оставаться здесь навсегда.

— Что? Санди? Нет, камень исчез. Он был уничтожен. Он не дает разлагаться трупам, поедая сердца, которые я приношу ему из патологоанатомических лабораторий.

— Угу. Ну, если ты так говоришь, — говорю я. — Но, может, тебе стоит поговорить с ним об этом. Потому что его душу удерживает не сердце, а что-то другое.

— Я так и сделаю. — В ее глазах появляется почти тревожный блеск, уверенность немного сдает позиции, появляется неуверенность. Она встревожена. Я не хочу ее расстраивать, но если она встревожена сейчас, может, стоит встревожить ее еще больше. Сейчас я не знаю, что о ней думать.

— И я вижу в твоей душе стальную медвежью ловушку. Ты крепко держишься за что-то. — Реакция не заставляет себя ждать. В ее глазах появляется неподдельный страх, которого я никогда раньше не видел.

— Что ты увидел?

— Не так уж много, — говорю я. — Кого-то. Человека. Может быть, воспоминание. Но не могу понять, кого именно. Ты крепко держишь эту штуку.

— Прекрати, — говорит она.

— Я и не начинал. Я даже не знаю, как это произошло и почему прекратилось. Так что нет смысла просить меня не делать этого снова.

— Ты мне врешь? — говорит она. — Ты правда ничего не видел?

— Нет, я не вру. И я правда не видел, что ты там держишь, но я понимаю, что ты не собираешься отпускать это в ближайшее время, хочешь ты того или нет.

— Черт возьми, — говорит она. Ее самообладание начинает давать трещину.

— Ты не в своей тарелке, — говорю я. Такого я еще не видел. — Здесь происходит гораздо больше, чем ты мне рассказываешь, не так ли?

— Расскажи мне в точности, что ты видел, — говорит она.

— Не-а, — говорю я. — Я не обязан перед тобой ни в чем отчитываться, кроме того, как посмотреть на бутылку, которая, надеюсь, у тебя с собой, чтобы я мог покончить с этим дерьмом. И прежде чем ты скажешь какую-нибудь глупость, нет, друзья не возвращают мертвых друзей к жизни.

Она обхватывает голову руками, и я вижу, насколько она устала. Она так умело изображает храбрость, что невозможно понять, что это всего лишь маска, пока она не спадет.

— Прости, — говорит она. Не думаю, что когда-либо слышал эти слова из ее уст. — Мне нужна твоя помощь, и я не могу сожалеть о том, что сделала, но мне жаль, что из-за этого пострадал ты.

Несколько мгновений я молчу.

— Может, расскажем друг другу, что, черт возьми, происходит? Я начну. Можешь в любой момент меня перебить. Итак, я просыпаюсь, а меня рвет этой черной жижей на бетонный пол...

На то, чтобы все рассказать, уходит три часа. Габриэла по ходу дела заполняет несколько пробелов.

— Это ты звонила мне в мотель?

— Я пыталась предупредить тебя, чтобы ты уходил, — говорит она.

— Что ж, получилось. Звонки в мотель, это всегда плохо. Так ты знаешь, кто был тот парень с глиной, который пришел за мной?

— Он называет себя Кукольником, — говорит она. — Самодовольный придурок, который считает, что знает, что для всех будет лучше.

— Ха, я таких не знаю.

— Да ну тебя. Никто из тех, с кем я разговаривала, его не любит и не хочет о нем говорить. Я ни у кого не смог выведать его имя, хотя ясно, что некоторые его знают. Он создает эти симулякры, посылает их с поручениями, иногда устраивает теракты. Но дело в том, что он, похоже, делает это не ради выгоды. Все, кого он устранил, были мерзавцами, и все были рады, что их больше нет. Но когда он это делает, он ничего не забирает. Позволяет стервятникам слетаться и драться за остатки. За последние несколько лет в городе появилось много таких вот маленьких вакуумных насосов власти.

— У него есть ребенок, — говорю я.

— Я об этом не слышала. Ты уверен, что это его ребенок?

— Может, ученик. Судя по всему, он в ужасе от этого парня. Пришел за мной, когда еще не был готов, в надежде выслужиться перед стариком. — Я достаю из сумки-мессенджера банку с кусочком души и ставлю ее на стол. — У меня тут его половина. — Я рассказываю ей о последнем нападении.

Габриэла берет банку, вертит ее в руках, рассматривая с нежностью ювелира, изучающего бриллиант.

— Я не понимаю. Зачем ты это сделал?

— В качестве козыря. Если я правильно оцениваю ситуацию, папочка будет очень заинтересован в том, чтобы вернуть это. А еще из этого кусочка души можно сделать отличный компас, чтобы найти его целиком.

— И ты надеешься, что он приведет тебя к нему.

— У меня были идеи и похуже, — говорю я. Она удивленно поднимает бровь. — Что? У меня бывали идеи и похуже. Ты и сама в этом участвовала. — Она игнорирует мои слова.

— Мне сообщили, что он отправил за тобой машину. Я пыталась тебя предупредить. Я послала туда своих людей, но к тому времени, как они добрались, все были мертвы, а ты уже и след простыл. — Она делает паузу.

— Я в этом хорош. Так что там с Паллави?

Что-то в имени Паллави и в том, что она ракшаси, не дает мне покоя. Что-то, что я прочла давным-давно.

— Мы познакомились в Лондоне несколько лет назад, — говорит она. — Я пыталась понять, как вернуть тебя. Что-то преследует ее уже, не знаю, несколько сотен, а может, и тысяч лет. Она не говорит, что это, но он ракшаса и вроде как ее родственник.

— Звучит не очень.

— Так и есть. Он подбирается все ближе, она ускользает от него на несколько десятилетий, а потом он возвращается, как вирус герпеса. Я почти уверена, что он хочет ее убить. И однажды он ее настигнет.

— Но ты не уверена.

— Ты мог заметить, что Паллави обладает определенным... качеством.

— Я бы сказал, что она немного не в себе. Но я не знаю, свойственно ли это ракшасам.

— Это свойственно ракшасам. Они опытные охотники. Хищники от макушки до хвоста. Паллави не исключение. Хотя она не такая кровожадная, как, по ее словам, другие. Но будь осторожен. Если она начнет к тебе приставать, то может попытаться тебя съесть. Или трахнуть тебя. Думаю, для нее это практически одно и то же.

— Звучит заманчиво.

Габриэла бросает на меня недовольный взгляд.

— Я бы не советовала, — говорит она. — Она чуть не загрызла одного из моих парней. Он попал в реанимацию. Ему еще повезло, что она его не съела. Хотя одну почку она все-таки забрала.

— Все равно звучит заманчиво. Ты считаешь, что тот, другой, такой же хищник?

— Судя по тому, что она рассказывает, да. И даже больше.

— Так почему она? Зачем ее в это втягивать?

— Я не очень хорошо разбираюсь в ее магии. Ее сложно обнаружить, когда она ее использует. А если вокруг много магического шума, то это практически невозможно. Она делает то, что, похоже, заложено в ее природе, но она не сыплет заклинаниями, как мы. И ее понимание ритуальной магии намного глубже, чем у всех, кого я встречала. У нее были идеи, которые я даже не рассматривала, потому что не думала, что они вообще возможны. На самом деле нам потребовалось несколько попыток, чтобы все получилось.