Чтение онлайн

Габриэла приказала своим людям собрать как можно больше глины, оставшейся от Кукольника, и сложить ее в защищенную от вскрытия коробку, а потом вычистить коридор. Мы не хотели выяснять на собственном опыте, может ли он каким-то образом использовать эту глину для создания нового манекена. Я искал проблески его души, которые видел в предыдущих манекенах, но ничего не нашел. Либо он стал сильнее, либо умнее. Я уже поглотил часть его, и если он видел, что случилось с его учеником/сыном/кем бы он там ни был, то будет гораздо осторожнее.

— Привет, дорогой!

Я поднимаю полотенце, которым вытирал волосы, чтобы посмотреть, кто это, но я и так знаю, кто это. Паллави сидит, скрестив ноги, на одной из скамеек перед рядом шкафчиков. Я впервые вижу ее так близко, и это не в тот момент, когда меня рвало или я пытался ее убить.

Она похожа на молодую индианку. Супермодельной внешности, с длинными ногами, в кремовой блузке и шелковых брюках. Длинные черные волосы ниспадают ей на плечи, а глаза хищно блестят, следя за всем вокруг.

— Паллави, — говорю я. Мой пистолет в сумке, а сумка спрятана в шкафчике. К счастью для магов, нагота не означает беспомощность. Я готовлюсь выставить щит или применить какое-нибудь заклинание, если понадобится. Я уже не так сильно на нее злюсь. Это была минутная вспышка, и, честно говоря, я не ожидал такой сильной реакции. Я знал, что злюсь, просто не осознавал, насколько сильно.

— Как ты себя чувствуешь? — говорит она. — Ну, надеюсь. Я вижу, ты уже потренировался. — Она указывает на мой глаз, под которым один из копов Летиции оставил мне здоровенный фингал, и на большие фиолетовые синяки чуть ниже грудной клетки. — Это как поцарапать краску на новой машине. Нужно обкатать.

— Ах да. Я понимаю. Все ли твои штучки-дрючки работают как надо?

— Насколько я могу судить, да, — отвечаю я.

— Хорошо, хорошо. Но все же, если не возражаешь, я бы хотела сама кое-что проверить.

— Это что, намек?

— О, дорогая, пожалуйста. Ты не в моем вкусе.

— Могу сразу сказать, что у меня нет грыжи, так что можешь не утруждаться и не заставлять меня поворачивать голову и кашлять.

— Запомню. — Она встает и достает из-за шеи стетоскоп, спрятанный под волосами. Она прикладывает его к моей груди. — Пожалуйста, сделай глубокий вдох. И выдохни. — Она пару раз постукивает меня по груди, слушая сердцебиение.

— Ты что, ведическая богиня или кто-то в этом роде?

— О боже, нет. Может, полубог. Скорее демон, как нас изображают в вашем мире. Хотя, насколько я слышала, для мага ты не такой уж нетерпимый.

— Ну, не знаю, я ненавижу демонов не меньше других.

— Да, но ты же не называешь демонами все, чего не понимаешь, верно? Открой рот и скажи "а-а-а", пожалуйста. — Она посветила туда фонариком. — Очень хорошо. Отличные зубы, правильный прикус. Как ты себя чувствуешь?

— Сбитым с толку, — отвечаю я. — Рассерженным. Человеком.

— Что ж, я могу развеять твои опасения по поводу пункта номер три. От тебя чудесно пахнет богом смерти. Ладно, все в порядке, не считая синяков и смятения.

Моя одежда и сумка-мессенджер висят на крючке сзади.

— Я больше не Миктлантекутли.

Отстирать одежду оказалось проще, чем вычистить глину из волос. Одна из помощниц Габриэлы знает хорошие чистящие заклинания для удаления пятен. Они отлично подходят для одежды, но не очень хороши для людей. От них кожа может просто слезть.

— О да, это так. — Она закрывает глаза, принюхивается и делает глубокий вдох. — М-м-м. Я чувствую это на тебе. Должна сказать, бог смерти, это очень пьянящий аромат.

— А я-то думал, что пользуюсь хорошим мылом.

— Ты помнишь, каково это, быть Миктлантекутли? — спрашивает она и продолжает, не дожидаясь ответа. — Память, это самое главное. Ты знаешь о его победах, поражениях, о том, почему он поступал так, а не иначе. И самое главное, как он поступал. Даже если ты уже не тот, кем был, от божественности не так-то просто избавиться.

— Что-то я не думаю, что в ближайшее время буду водить мёртвых по Миктлану, спасибо.

— Ах, но суть в том, что если бы ты действительно захотел, то смог бы.

— Можешь идти.

— И пропустить этот разговор? Вряд ли. Продолжайте. Одеться. Ты же помнишь, что я не так давно видела тебя голым, так что не стоит смущаться из-за меня. Кстати, все татуировки такие, как ты и ожидал?

— Они немного ярче, чем я помню, но в остальном да, — отвечаю я.

— Потрясающе. Ты уже понял, в чем дело?

Я бросаю полотенца в шкафчик и одеваюсь. Одно дело, когда за тобой наблюдает сексуальная женщина, и совсем другое, когда она буквально хочет тебя сожрать. Не скажу, что опасность не манит, но всему свое время и место, понимаете?

— Чего ты хочешь, Паллави? Если хочешь поболтать, то я слишком устал. Если хочешь обсудить дела, то приходи, когда я высплюсь и не буду так сильно хотеть тебя убить. Кстати, для этого мне понадобится много кофе.

— Ну же, давай. Даже если ты не дашь мне ответов, у тебя наверняка есть вопросы.

— Ты ешь человеческую плоть?

— О боже, уже много лет нет. Как я уже сказала, главное, это память. Когда я приняла этот облик, то забыла себя. Мне потребовались годы, чтобы вспомнить. Это то, что вы называете особенностью, а не недостатком. Если я не знаю, кто я такая, меня гораздо сложнее найти. Веганство тоже не помешало.

— Но раньше ты ела, — говорю я.

— Конечно. Я, знаешь ли, ракшаси. Трудно прожить жизнь, не отщипнув чего-нибудь по пути.

— Чего ты хочешь?

— На самом деле я пришла спросить, как поживает новое тело. Знаешь, всегда приятно посмотреть на дело своих рук.

— Кажется, все в порядке. Так что можешь идти.

— А еще я хотела узнать, не видел ли ты в последнее время кое-кого. Кого-то, от кого тебе, возможно, немного не по себе.

— Ты имеешь в виду кого-то, кроме себя?

— Да, но он очень похож на меня.

— Этот ракшас, который за тобой гонится. Габриэла мне о нем рассказывала.

— Именно так.

— Я даже не знаю, на что обращать внимание. — Я вспоминаю, что думал о ее имени ранее. — Ты Хидимби. Из "Махабхараты".

— Ой! Восхитительно! Фанат.