Чтение онлайн

— Эй, зомби, сделай мне одолжение, осмотри территорию на предмет чего-нибудь похожего на кучу выброшенной глины.

— Сделай это сам, — говорит он.

— Я на совещании с твоим боссом, — говорю я. — Или был бы на совещании. Нет, не так. Я бы все равно заставил тебя это сделать, потому что я не знаю, что у тебя на уме, а я не люблю непонятное дерьмо. А теперь иди. У нас не так много времени. — Я закрываю дверь и возвращаюсь на свое место.

Теперь, когда я знаю, что ищу, я вижу его. Я сосредотачиваюсь, и он вспыхивает у меня перед глазами, словно в огне. Через мгновение он разворачивается и уходит.

— Думаешь, он действительно это сделает?.

— Думаю, может, но я точно знаю, что он попытается выбить из тебя всю дурь, как только представится возможность.

— С нетерпением жду этого, — говорю я. Мне не терпится увидеть, насколько он на самом деле мертв.

— Ты думаешь, что её украл Кукольник.

— Готов поклясться, что это он. Не знаю, на что он способен, но после того, как вчера вечером я увидел его ученика, у меня возникло ощущение, что он может быть кем угодно, черт возьми. В конце концов, этот парень сделан из глины.

— Черт, надеюсь, ты ошибаешься, — говорит она. — Я правда не хочу сейчас с ним связываться. В моем возрасте я стала менее терпима к глупому дерьму.

— Да, ты у нас настоящая старушка. Ты уже получила членский билет Американской ассоциации пенсионеров? — Я останавливаюсь и внимательно смотрю на нее. Дело не только в прическе и одежде, которые придают ей профессиональный и респектабельный вид. Дело не в морщинах и тому подобном. Дело в годах, мудрости, неудачных идеях и еще более неудачных решениях.

Когда я вернулся в Лос-Анджелес после пятнадцати лет отсутствия, мне показалось, что все вокруг повзрослели, а я так и остался ребенком. Сейчас то же самое, только хуже. Конечно, пять лет, это ерунда, но я чувствую себя Питером Пэном, который смотрит, как потерянные мальчишки превращаются в подростков.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает она.

— Ты не в порядке, — говорю я.

— Да уж, конечно.

— Поговори со мной, — прошу я. — Что происходит? Ты. Что с тобой происходит?

Она напрягается, а потом ее плечи опускаются.

— Я устала. Я привела это место в порядок, и это оказалось сложнее, чем когда я управляла захудалым отелем в роли Брухи. Я всегда была главной, но никогда не сталкивалась с таким. Бюрократия, лицензирование, сбор средств, политики, которых нужно убеждать, подкупать или шантажировать.

— А еще вся эта дрянь, — говорю я.

— А еще вся эта дрянь. Это не помогает.

— Почему ты со всем этим возишься? Ты же не единственная волшебница в городе, которая понимает, что это проблема.

Она смеется.

— Ты шутишь? Ты же знаешь, какие мы. Мы сработались бы разве что с бешеными росомахами. Все знают, что что-то грядет. Они это чувствуют. Но я никому не говорила, что у меня есть бутылка. Хотя некоторые и так знают, а еще больше тех, кто что-то подозревает.

— Ты думаешь, если ты подойдешь к кому-то из них, они попытаются выкрасть бутылку и сделать с ней что-нибудь глупое?

— Конечно. Мне даже предлагали продать его Вертеру. Мы оба знаем, что отдавать её ему, плохая идея. — Я уже давно не вспоминал об Аттиле Вертере. Когда-то мы были союзниками, по крайней мере, так можно сказать о нас с ним в течение пяти-шести часов. В Лос-Анджелесе всего несколько крупных семей магов. После того как убили его дочь, от его семьи остался только он.

— Не думаю, что из этого что-то выйдет.

— Да, я сказал ему то же самое. Он пожал плечами и заперся в своём доме. Другие крупные семьи сделали то же самое или просто уехали из города. Думаю, они переждут бурю и посмотрят, что останется после неё.

— Да, я понимаю. Типично. Но даже без этого что-то не так. Это уже давно продолжается?

— Пару лет. Несколько месяцев назад мне исполнилось тридцать четыре. А чувствую себя на все пятьдесят. Я не сплю. Аппетит у меня отвратительный. Я не могу выйти из этого места, не чувствуя, что у меня за спиной мишень. Я кормлю четыреста человек в день, у меня есть койки на двести пятьдесят человек, и это только люди. Сверхъестественных существ не так много, но с ними сложнее. С нормальными, которые приходят с шизофренией, я еще могу справиться. А вот с шизофреником-боггардом нет. Он убил троих моих сотрудников, прежде чем мы смогли его усыпить.

— Ты делаешь хорошее дело, — говорю я, понимая, что это слабый аргумент.

— Но зачем? Кому это вообще нужно? Я сама построила себе чертову тюрьму. Знаешь, что я не трахалась с колледжа?

— Теперь знаю, — говорю я. — Никогда об этом не задумывался.

— Ну да, конечно. Ты же умер.

— Это оправдание, которым я буду пользоваться до конца своей противоестественной жизни, — говорю я. — Послушай, тебе явно нужен перерыв. Мир не рухнет на следующий день. Ну ладно, может, в ближайшие пару дней, и тем более стоит оторваться по полной, пока есть возможность. Напейся в хлам. Прими тонну наркотиков. Займись сексом, о котором потом пожалеешь. Рано или поздно ты умрешь, и поверь мне, ты будешь скучать по возможности напиваться.

— Но не по возможности заниматься сексом, о котором потом пожалеешь?

— Нет, мы все будем трахаться друг с другом в загробной жизни.

Она смеется так, будто говорит всерьез. Не уверен, что когда-либо слышал, как она так смеялась.

— Когда ты успел стать таким просветленным? — спрашивает она.

— О, это не я. Это просто остатки бога смерти. Я и близко не подходил к этой дробилке.

— Ладно, — говорит она. — Давай выпьем. Я уверена, что у кого-нибудь здесь есть текила или что-то в этом роде. Как ты и сказал, сейчас ничего не случится.

Дверь открывается, и Джо бросает на стол пластиковый пакет с глиной.

— Эй, придурок, — говорит он. — Нашел это в квартале отсюда. И Медуро. В мусорном контейнере. Ему как минимум два дня.

— Медуро, это тот парень, который привёл меня сюда, да?

— Да, — говорит Габриэла, и в ней вдруг просыпается мстительная королева-воительница. Вот теперь она похожа на ту Бруху, которую я помню. — Заприте все двери. Найдите того, кто выдает себя за Медуро, и проверьте всех остальных. Если этот ублюдок может принимать чей угодно облик, мы никому не можем доверять.

— Уже работаю над этим, — говорит Джо. Он выходит за дверь, закрывая ее за собой. Габриэла поворачивается ко мне, и я отвечаю, прежде чем она успевает задать вопрос.

— Да, это действительно он, — говорю я. — Он все еще мертв, его душа все еще привязана к телу, как у того парня, у которого член приклеен к яйцам.

— Звучит болезненно, — говорит она.

— Поверьте, приятного мало. Может, отложим выпивку?

— Договорились.

Оцепление организовано тихо и эффективно. Заперта только половина здания. Все выходы со стороны сверхъестественного мира и все коридоры, ведущие в мир людей, защищены сигнальными чарами, которые сработают при первых признаках использования магии.