Чтение онлайн

Я ни разу не встречал душу, которая была бы похожа на другие. Не знаю, так ли это у всех, но, скорее всего, да. Мы формируемся под влиянием жизненного опыта, мечтаний, амбиций, страхов, и все это складывается в маленький светящийся комочек. Я думаю. Как я уже сказал, я не уверен.

Между душой Макфи и душой того парня определенно есть разница. Это все равно что сравнивать линкоры со слонами. Помимо того, что это совершенно разные вещи, у них просто нет ничего общего. У них разное ощущение, запах, вес. Хотим мы того или нет, но все мы уникальны. Мы все одиноки.

По пути в центр города я останавливаюсь и просматриваю все свои некромантические безделушки, которые храню в сумке. Нахожу полупустую бутылку "Столичной", в которую несколько лет назад я заточил призрака и о которой совсем забыл. Наверное, надо его выпустить. Но не здесь, конечно. Призраки по эту сторону завесы, это беда. Беда в том смысле, что у людей съедают души.

Я до сих пор не до конца понимаю, что это за призрак. Этот парень умер в баре Дариуса, и его призрак стал бродить по заведению. Он вел себя не так, как обычные призраки. Он никого не пытался сожрать, ни на кого не нападал. По большей части это было просто воспоминание о каком-то грустном парне, который сильно напился и не хотел уходить. По какой-то причине Дариус не мог от него избавиться. А может, и мог, но хотел, чтобы я думал, будто делаю ему одолжение. Кто его знает?

В общем, я заточил его в первой попавшейся под руку вещи, в полупустой бутылке "Столичной". А потом забыл о нем. Я постукиваю по стеклу, и от него исходит волна голодной ярости. Ладно, это уже не тот грустный пьяница, которого я туда засунул. И уж точно не стоит открывать бутылку здесь. Я вижу внутри какое-то дымчатое существо, которое раскачивается взад-вперед, но в остальном ничего необычного. Надо бы отправить его на ту сторону и выпустить. Кто-нибудь может его выпить. Если, конечно, выживет после того, как открутит крышку.

В конце концов я нахожу кое-что более подходящее для души ребенка. Разница между душой и призраком такая же, как между настоящими деньгами и фишками из "Монополии". На самом деле у меня здесь частичка души ребенка. По крайней мере, ее часть.

Это маленькая бутылочка из толстого свинцового стекла. На самом деле это барахло. Защитные чары на ней никуда не годятся, пробка сидит неплотно. В такую бутылочку даже мой приятель не поместился бы со своей бутылкой "Столичной".

Так что мне остается только наложить на нее более мощные защитные чары. Я трачу несколько минут на то, чтобы сделать ее максимально неуязвимой, накладывая печати, защитные чары и ловушки. Печати не такие мощные, как на бутылке Дариуса, но они похожи и вполне подойдут.

Мне нужно сделать так, чтобы, если кто-то придет за ребенком, он не смог его вытащить, не разрушив защитные чары и не активировав ловушки. Я не особо беспокоюсь о том, что кто-то сможет открыть бутылочку, потому что я использовал разновидность ацтекской магии, которую никто не видел уже несколько сотен лет.

Когда все готово, я откупориваю банку с травами и удерживаю душу на месте одной лишь силой воли. Она хочет вырваться. Хочет вернуться к себе. Туда, где ей место. Домой. Да, как и все мы. Вставай в очередь, малыш.

Я крепко удерживаю ее в своем сознании. Хотя я и использую руки, это всего лишь удобная метафора. Я использую свою магию, свою силу воли. Она сильна, сильнее, чем я ожидал, но мне удается затолкать ее в бутылочку, закрыть крышку и активировать все чары. Как только душа оказывается внутри, бутылочка начинает подпрыгивать на сиденье, пытаясь пролететь сквозь лобовое стекло.

Если пацан передал сообщение, отлично. Папа будет меня искать. Я смогу наложить несколько заклинаний, чтобы запутать следы. Как только он наткнется на них, он решит, что я пытаюсь сбежать.

Спойлер: я не пытаюсь сбежать.

Подпрыгивающая бутылка наводит меня на мысль. Я беру ее в руки, чувствую, как она вырывается, пытаясь выскользнуть из моих пальцев. Я нахожу в сумке бечевку, привязываю один конец к зеркалу заднего вида, а из остального делаю что-то вроде макраме, чтобы удержать бутылку и не дать ей улететь. А еще говорят, что все эти поделки во втором классе, полная чушь.

Когда я отпускаю бутылку, она летит по прямой на запад. Теперь я знаю, в каком направлении находится остальная часть души пацана. Возможно. Может быть. Теоретически мне нужно провести триангуляцию, и я узнаю местоположение. А потом навещу папочку.

В последний раз я делал что-то подобное, когда выслеживал наёмного убийцу из картеля Кетцалькоатля. Тогда мы угодили прямо в ловушку. На этот раз я так не поступлю.

Гораздо сложнее ориентироваться на местности, когда часть автострад отсутствует, а улицы ведут в пустошь. Я сужаю круг поиска до "где-то в Истсайде". Надо было сдаться ещё несколько часов назад, но я не сдаюсь, и потом понимаю почему. Я избегаю встречи с Габриэлой. Дерьмо.

Я заворачиваю детскую бутылочку в пару носков и кладу на дно своей сумки-мессенджера. Направляюсь в Скид-Роу. Всю дорогу спорю сам с собой. Поеду. Не поеду. Какой в этом смысл? С чего бы ей вообще хотеть меня видеть? Она уже знает, что я вернулся. Если я ее увижу, будет ли она вести себя так же, как Летиция? Зная Габриэлу, могу предположить, что дело не обойдется без пуль и мачете.

Но разве это то, что меня на самом деле беспокоит? Мы с ней через многое прошли вместе. Будет ли это иметь значение, если я появлюсь у нее на пороге и попытаюсь убедить ее, что я, это я? Черт, я даже не уверен, что это я.

Туда-сюда, туда-сюда. Не успеваю я опомниться, как уже паркуюсь на стоянке через дорогу от ее приюта. Похоже, пришло время с ней встретиться. Я выхожу из машины и минутку стою, просто оглядываясь по сторонам.

Этот приют для бездомных, все равно что Луна по сравнению с куском камня. Конечно, его можно так назвать, но это не совсем точное определение.

Он занимает целый квартал, на месте старых отелей, квартир и магазинов, уничтоженных Пожаропокалипсисом. Это обширный комплекс из соединенных и не соединенных зданий с пандусами для инвалидных колясок, просторными помещениями и множеством источников света. Самые высокие здания пятиэтажные, самые низкие двухэтажные, с плавными изгибами и широкими углами. Это место напоминает мне муниципальный колледж с потрясающим архитектурным факультетом.

Мне бы не хотелось устраивать здесь засаду. Здесь негде спрятаться. Здесь нет слепых зон. Здесь повсюду свет. Тропинки и пешеходные дорожки разделены труднопроходимыми зелеными зонами, из-за чего людям приходится проходить через узкие проходы с дверями для охраны с обеих сторон, но без навесов, под открытым небом, на виду у окон как минимум двух зданий.

Черт возьми. Это не центр для бездомных, а поле боя. У любого, кто попытается напасть на нее здесь, будет очень неудачный день.

И, конечно же, здесь есть магия. Я чувствую ее вокруг зданий, ощущаю защиту, когда поднимаюсь по лестнице в главное здание. На лестничной площадке есть ответвление к небольшому зданию, которое я стараюсь не замечать. Оно изо всех сил старается остаться незамеченным, так что, конечно же, я хочу пойти именно туда.

Тропинка ведет вниз по пандусу, скрытому от глаз с улицы, к зданию, которое я не заметила, хотя прошла прямо мимо него. Магия, которая говорит мне, что я должна уйти и что мне здесь не место, сильнее, чем я ожидала от защитных чар. Но мы говорим о Габриэле, так что здесь главное перестраховаться.