Чтение онлайн

Я давно здесь не был, что звучит странно, когда речь идет о туалетной кабинке, но, может быть, не так уж и странно, если учесть, что это одно из первых мест, где я нашел дверь в маленький мир Дариуса.

— Боже, неужели во всех мужских туалетах так воняет? — спрашивает Габриэла. На ней форма парамедика, а на груди — стикер с надписью "Спасаю чью-то жизнь, не стой у меня на пути".

— Я слышал, что в женских туалетах не лучше.

— Там не так сильно пахнет бездомностью и отчаянием.

— Тогда я бы сказал, что ты не была в женском туалете на Юнион-Стейшн.

— Эрик, я управляю приютом для бездомных, как людей, так и сверхъестественных существ. Поверь мне, там никогда не бывает так плохо, как здесь. Ты готов?

— Готов. Интересное слово. Не думаю, что я когда-либо был готов к чему-то.

— Ты что, философствуешь?

— Я просто думаю о том, что, как только мне начинает казаться, что я понимаю, что, черт возьми, происходит, вселенная выбивает у меня почву из-под ног.

— Думаешь, это вина вселенной?

— Нет, но приятно, когда есть на кого свалить вину. — Я достаю из сумки толстый красный маркер и рисую на стене над унитазом руны и символы, которые выучил много лет назад. Там много арабского, арамейского и даже линейного письма Б. Я почти ничего не понимаю. Знаю только, что это работает.

— Откройся, — говорю я и слегка толкаю стену магией. Она рябит, как вода, в которую бросили камень. Стена и унитаз исчезают, а на их месте появляется красная кожаная дверь с медными гвоздями, какие можно увидеть только в самых лучших барах.

— Он обновил эту дверь, — говорю я. — Раньше она просто исчезала в черной дыре. В первый раз я чуть в нее не провалился.

— Не все двери ведут в его мир, — говорит Габриэла. — Я буду здесь, когда ты выйдешь.

— Премного благодарен. Буду признателен, если ты не дашь мне упасть.

— Обещать не могу. Твоему новому лицу не помешают еще несколько синяков.

— Дай ему время, — говорю я и выхожу за дверь.

Глава 24

Джаз. В последнее время он слушает только джаз. Я помню времена, когда Дариусу нравилось что-то более агрессивное. Более жестокое. Много лет назад, когда я думал, что мы друзья, он был без ума от нью-йоркского клуба CBGB. Он пытался сделать так, чтобы его маленький мир был похож на этот клуб, но ему всегда не хватало информации.

Поэтому я съездил в Нью-Йорк и сделал кучу фотографий для образца. Снял все, от входа до цвета заляпанной плитки под унитазом. Большую часть времени я был пьян и чуть не потерял камеру в драке, но я сделал все, что нужно, и отдал ему фотографии.

На следующий день он собрал панков в мош-пит и заставил их кричать вместе с группой на сцене, которая, возможно, была ненастоящей. Хотя, если подумать, может, и панки были ненастоящими.

Но когда я вернулся в Лос-Анджелес, он превратил клуб в прокуренный джаз-клуб. Кожаные кресла, большой зеркальный бар, за которым он стоял и обозревал свои владения. Иногда звучал свинг, и моряки, солдаты и их дамы танцевали под Бенни Гудмена, а иногда музыка шестидесятых, и Стэн Гетц исполнял отрывки из своего альбома Bossa Nova.

Поначалу это было мило. Но потом я стал доверять ему все меньше и меньше, и теперь я просто ненавижу прокуренные джаз-клубы с кожаными креслами и сложными коктейлями.

И вот мы снова здесь. В клубе кипит жизнь. Думаю, Посол мог бы кое-чему у него поучиться в том, что касается "Кокосовой рощи". Черт, может, это было частью сделки по освобождению Хэнка.

Но я не вижу Дариуса. Он всегда стоит за барной стойкой или за высоким столиком у стены и слушает музыку. Но его нигде нет. Я останавливаю проходящую мимо официантку. Она одета как одна из тех девушек, которые в старину разносили сигареты. Маленькая кепка посыльного, красная куртка, бюстье и чулки в сеточку.

— Эй, ты не видела Дариуса?

— О, мистер Картер, — говорит она, заметив меня.

— Ты знаешь, кто я такой?

— Дариус заставил весь персонал запомнить ваше лицо. Он не знал, где вы появитесь. Он в своем кабинете. Ждет вас.

— Не думаю, что я когда-либо был в его кабинете, — говорю я.

— Он за барной стойкой. Бенни вас впустит. — Она указывает на бармена, худощавого белого парня, который выглядит так, будто еще не вышел из подросткового возраста.

— Спасибо. Я это ценю. Эй, прежде чем ты уйдешь, можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Ты настоящая?

Она смеется.

— Здесь иногда трудно понять, где правда, а где нет, да? Да, я настоящая. Познакомилась с Дариусом, когда он впустил меня, пока я спала. А потом впустил по-настоящему.

— Он хороший человек. Пару раз выручал меня.

— Да. Вот почему я здесь. Он сказал, что к нему должен прийти важный гость, и попросил меня его обслужить.

О нет. Ох, этот чертов ублюдок. У меня внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

— Ты знаешь кого-нибудь из присутствующих? Ну, из реального мира?

— Боже, да всех, наверное. Я впервые вижу, чтобы здесь было так много людей. Бенни и другие официантки, настоящие. Большинство из них он пригласил на большую вечеринку. Сегодня здесь собрались довольно важные персоны. И еще продолжают приходить. Здесь всегда как-то странно. Кажется, что народу становится больше, но места хватает всем.

Я оглядываю зал. Она права. Здесь заметно больше людей, чем было, когда я пришел.

— Все они настоящие, — говорю я. — Как думаешь, сколько их здесь?

— По меньшей мере пара сотен, — отвечает она. — По крайней мере, когда я пришла. Сейчас, наверное, в два раза больше. Он даже добавил несколько новых баров. Видишь? — По всему клубу расставлены бары, похожие на тот, у которого стою я. Насколько я могу судить, за всеми ними ухаживают настоящие люди.

Фальшивки, которыми Дариус заполняет свои владения, чтобы они казались больше, чем есть на самом деле, чем-то похожи на кукол "Амбассадора". Они не являются его частью, как марионетки в отеле, но всегда выглядят одинаково. Все они прекрасны. Старики, молодые, мужчины, женщины, все они прекрасны. Безупречная кожа, идеальные пропорции, кристально чистые глаза, ни единого изъяна на теле.

Никто из присутствующих здесь не похож на них. О, здесь есть красивые люди. Их много, но все они обычные. Даже при тусклом освещении я вижу за соседними столиками людей со шрамами от акне, слишком ярким макияжем и кривыми зубами. Это люди, обычные люди.

И это страховка. Потому что он знает, что что-то назревает, и не доверяет мне. С чего бы? На его месте я бы тоже не доверял. И я знал, что он не станет этого делать. Но я не подозревал, что он выставит между нами живой щит.

— Спасибо, — говорю я. Я хочу спросить, как ее зовут, но останавливаюсь. Я не хочу знать ее имя. Я не могу его знать. Она официантка, безымянная, и если я очень постараюсь, то, может быть, смогу стереть ее лицо из своих воспоминаний.