Чтение онлайн

– Мы хотели сказать вам, - начала она, - что мы больше не «Кролики Риджмонта». В прошлом году во всех статьях группу поддержки называли «Кроликами Риджмонта», и нас все дразнили. Так что теперь мы «Хранительницы победы».

– Быть «Кроликами» - унизительно, - добавила Синди Карр.

– Никто не обзывает шахматистов «шампиньонами», а нас все сравнивали с кроликом из «Плейбоя», - продолжала Дина, - поэтому мы меняем название. И еще. В этом году мы будем выступать не только на футболе, но еще и на хоккее, баскетболе и рестлинге.

– Мы теперь будем много где участвовать, - кивнула Синди, - например…

Дина не дала ей договорить.

– Мы вкладываем много сил в то, над чем потом вы все будете потешаться, - она нахмурилась. – Но болельщицы – это не группа девиц-снобов, мы не считаем себя лучше других. Мы хотим, чтобы нас воспринимали не как зазнавшихся дурочек, а как друзей. Нам нужна ваша поддержка.

Ответом было молчание.

– Спасибо, девочки, - кивнула миссис Шиан.

Бывшие «Кролики Риджмонта» уже собрались выходить, когда в класс зашел заместитель директора Рэй Коннорс. Он был мрачен и даже не извинился перед миссис Шиан за то, что прервал ее урок.

– Могу я поговорить с Луи Кроули?

Кроули подошел к нему, не зная, что и думать.

– Крепись, - мистер Коннорс положил руку ему на плечо и вывел парня из класса.

К следующему уроку вся школа знала, что тем утром на мосту Эльдорадо произошла авария: две машины неслись наперегонки и одна из них задела автомобиль, который от удара перекувырнулся через ограждение моста и вылетел в реку. В автомобиле были отец и сестра Луи Кроули.

Дорога в ад

Печальные новости быстро распространились по школе. В тот день все вдруг стали хорошими друзьями для Луи Кроули, обнимали его в коридорах, что-то говорили или просто тихонько кивали в знак сопереживания. Ходили слухи, что он не будет посещать школу ближайшие две или три недели, но через два дня Луи пришел на занятия.

На введении в журналистику ребята неловко выразили свои соболезнования, и Луи кивнул, принимая их. Это было самое тихое занятие из всех – пока не пришел Джефф Спиколли.

Он ввалился в класс с городской газетой в руках. На первой странице была фотография, сделанная на мосту Эльдорадо в день аварии. Какой-то фотограф-любитель оказался неподалеку и сделал несколько снимков машины Кроули, плывущей по реке в океан. Он продал снимки в газету за $500, и их разместили на первой полосе, до невозможности увеличив яркость фото.

– Вы видели эти фотки? – восхитился Джефф. – Там людей можно разглядеть!

Все замерли. Никто не ответил. Луи Кроули опустил голову и начал всхлипывать. Судя по всему, со Спиколли снова начнут разговаривать только через месяц.

Для Джеффа эти бойкоты были обычным делом. Все вокруг были такими серьезными, так переживали из-за мнения окружающих. Это напоминало Спиколли альпинизм и подъем на гору. Все эти ребята держались за свои хорошенькие и насквозь положительные отзывы, точно боясь рухнуть вниз. Их целью было взобраться как можно выше, с ними было скучно, они не умели веселиться, их занимали лишь их собственные персоны. А вот друзья Джеффа из средней школы Пола Ревира были нормальными ребятами, они знали, что такое настоящее веселье.

Спиколли не считал себя источником неприятностей. Всё, чего ему хотелось от жизни: хорошая травка и крутая доска. В школе все работали в каких-то кафешках и только и болтали, что о менеджерах и зарплате. Спиколли был серфером и гордился тем, что остался последним человеком, кто скользил по волнам в Риджмонте.

Если Спиколли не был ни на пляже, ни на спортивной площадке, где они с друьзьями играли в пинбол, значит, он сидел у себя в комнате. Для Джеффа комната была его крепостью, он мог сидеть там часами. Она находилась на самом верху, почти под крышей особняка Спиколли и разительно отличалась от всего дома. На стенах висели плакаты, в большинстве своем изображавшие обнаженных моделей из «Плейбоя» и «Пентхауса». Также было несколько снимков самого Джеффа на доске и пара винтажных плакатов со словами «Будь собой» и «Любовь – это экстази». Но в основном стены были уклеены снимками моделей. Естественно, родители Джеффа понятия об этом не имели.

Мачеха Джеффа была советником в колледже, а у его отца был успешный бизнес по ремонту телевизоров. Настоящая мать парня, учительница, оставила мужа и детей, посмотрев фильм «Свободная женщина». Спиколли не держал на нее зла, как не держал зла и на отца за то, что тот женился на женщине с семью детьми. Парню было искренне наплевать на происходящее за пределами своей комнаты, если только дело не касалось серфа. Он не знал имен своих сводных братьев и сестер – да и не горел желанием узнавать.

Джефф впускал к себе только родного младшего брата, семилетнего Кертиса. Кертис нравился Джеффу. В прочем, ему понравился бы любой ребенок, который после уроков пропадает в спортзале, делая всякие гимнастические штуки.

Одним теплым октябрьским утром Кертис ворвался в комнату брата.

– Джефф, ты идешь в душ? – потряс он его за плечо.

– Угу, - пробормотал Спиколли в подушку. Вчера он допоздна тусовался в торговом центре.

– Джефф, ТЫ ИДЕШЬ В ДУШ?!

– Тебе-то что? – буркнул Джефф, выбираясь из-под одеяла и моргая.

– Я переезжаю в ванную. Теперь буду спать там.

– Нет.

– Папа так сказал.

– А если я включу воду?

– Попробуй только! – взвизгнул Кертис и выбежал из комнаты. – Попробуй только, придурок!

Спиколли встал с кровати и пинком закрыл дверь, оставленную братом нараспашку. Ему снился сон. Очень крутой сн.

Он стоял посреди… ничего. Но где-то впереди брезжил серебристый свет, и чья-то холодная рука подтолкнула его к этому свету. Кто-то вел его к чему-то важному, это было ясно.

Серебристый свет оказался занавесом, и Джефф отвел один полог в сторону. За занавесом его ждали весело галдящие зрители, а сам Джефф оказался на сцене шоу «Сегодня вечером». За столом ведущего сидел Джонни Карсон.

Спиколли взмахнул рукой, и игравшая на подмостке группа притихла. «Дорога в ад» AC/DC почему-то была главной музыкальной темой сегодняшнего вечера, но Джефф нисколько не удивился. Он сел на кресло гостя, прямо напротив Джонни Карсона.

– Ну, как у тебя дела? – ведущий слегка наклонился к Спиколли.