Чтение онлайн

— Хорошо, — выдыхаю. — Едем все вместе.

— Отлично, — доволен фыркает Артём.

Мы подъехали к офису, я была права: здание большое, с множеством организаций.

— Может, вы подождёте меня в кафе? Мила, наверное, проголодалась, — предлагаю, но на душе неспокойно. Боюсь, что оставив Милу с Артёмом, он заберёт её. Юрист сказал, закон на моей стороне, и я пытаюсь себя этим успокоить.

— Хорошо, — Артём соглашается сразу. Мы выходим из машины. Он с Милой направляется в кафе.

Я провожаю их взглядом, пока они не заходят внутрь, и только после этого бегу в офис. Поднимаюсь на пятый этаж. Времени мало, не хочу оставлять Милу надолго с Артёмом.

Я вошла в кабинет, сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти в строгом тёмном костюме. Его взгляд был внимательным и спокойным, но от этого я нервничала ещё больше.

— Анна? — уточнил он, поднимаясь. — Владимир Петров. Присаживайтесь.

Голос не слушается, я не могу говорить.

— Спасибо, что нашли для меня время, — выдохнула я. — Ситуация… сложная.

— Расскажите, — он чуть подался вперёд, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время кто-то слушает меня по-настоящему.

— Отец моей дочери только недавно узнал о ней, — слова дались с трудом. — Мы расстались ещё до того, как я узнала о беременности. Я пыталась ему рассказать, но он не отвечал на звонки. А затем его мать… — столько прошло лет, но неприятные воспоминания снова оживают. — Она не хотела внука от такой… простолюдинки, как я. Все эти годы я была одна. А теперь он ведёт себя так, будто может забрать Милу у меня…

Владимир слушает молча. Я чувствую себя открыто, словно разговариваю с другом на кухне, а не с юристом. Заканчиваю и смотрю на него, ловлю себя на мысли, что жду хоть какой-то твёрдости, ясного ответа и поддержки.

— Пока отцовство официально не установлено, — наконец сказал он, — у него нет никаких прав. Все решения за вами. Но он может подать заявление в суд. Тогда будет проведена экспертиза, и если отцовство подтвердится, у него появятся права и обязанности.

— Значит… он сможет претендовать на Милу? — голос дрогнул.

— Только если суд решит, что это в интересах ребёнка, — спокойно отвечает он. — Суд будет смотреть на факты: кто заботился о ребёнке, кто обеспечивал. Вы были с дочерью всё это время. Это сильная позиция. У вас есть какие-то документы, подтверждающие, что мать Артёма предлагала вам деньги или знала о ребёнке?

Я качаю головой.

— Жаль, это было бы кстати. Но и без этого шансы неплохие. Но вам нужно срочно найти работу. Вы должны доказать, что можете заботиться о ребёнке и предоставить ей хорошие условия.

Я сжала пальцы в замок. Ещё недавно у меня было всё: работа, квартира… Ладно, с квартирой как-то можно разобраться, пока я не вернула ключи, но чем платить за неё? Нужно время, чтобы всё вернуть.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Владимир встретил мой взгляд и серьёзно сказал:

— Я помогу вам пройти через это. Не переживайте, чаще всего детей оставляют с матерями.

Мы проговорили несколько минут, договорились держать связь. Я вышла из кабинета, и сердце снова ухнуло вниз. У стены стоял Артём. Он даже не пытался скрыть самодовольную ухмылку.

— Ну что, — голос насмешливый, — вот так ты ходишь на «собеседования»? Решила подготовиться к войне со мной?

Артём шагнул ко мне так быстро, что я не успела моргнуть. Его пальцы больно сжали моё запястье, прежде чем я успела что-то сказать, он дернул меня к лестнице.

— Пусти! — пыталась вырваться я, но он только сильнее сжимал руку.

Мы спускаемся вниз, каждый шаг ощущается как удар по груди.

— Ты никчёмная мать, — шипит он сквозь зубы, не глядя на меня. — Думаешь только о себе. Всё это время прятала мою дочь, а теперь решила права качать? Ошибаешься, Аня. Я вновь поверил тебе как дурак. Думал, что ты исправишься, раскаиваешься, что скрыла от меня ребёнка! Пошёл у тебя на поводу, ездил за твоими вещами, арендовал квартиру, а тебе всё мало.

Сердце колотилось так, что я почти не слышала собственных шагов. Я молчала, растерянная.

У выхода на стоянку он толкнул меня вперёд и резко развернул к себе. Я чуть не врезалась ему в грудь. И в этот миг мозги словно встали на место. Достаточно. Я больше не позволю тащить себя, не буду снова играть роль послушной. Моя жизнь летит под откос, виноваты Артём и его безумная мать. Я резко дёрнулась, вырывая руку.

— Где моя дочь?!

Артём остановился. На его лице мелькнула то ли злость, то ли удивление. Он чуть приподнял брови и кивнул в сторону кафе через дорогу.

— Там. Оставил её с аниматором. Не волнуйся, ей даже интереснее, чем с тобой.

У меня подкосились ноги. В груди всё горело, словно внутри разгорелся костёр. С аниматором? Он бросил Милу одну ради спектакля со мной?

Я толкаю Артёма в грудь резко, со всей силы. Он отшатывается, а я в ту же секунду бросаюсь вперёд. Пересекаю дорогу почти бегом и влетаю в кафе.

Взгляд метается по залу и сразу цепляется за Милу. Она сидит на мягком пуфике в окружении шариков, а рядом аниматор в ярком костюме показывает фокус. Мила смеётся, и у меня сердце разрывается. Как он мог оставить её здесь одну?

Я подбегаю, хватаю дочь на руки и прижимаю к себе так крепко, что она удивлённо ойкает. Но тут же обнимает меня за шею, прижимается щекой.

— Мамочка… — шепчет она.

— Всё хорошо, солнышко, — целую её в волосы. — Мы идём домой.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из кафе. Тут же сталкиваюсь с Артёмом. Он стоит у дверей, глаза сверкают, руки тянутся вперёд.

— Дай мне её.

Я отворачиваюсь, прижимаю Милу ещё крепче. Поднимаю взгляд на Артёма.

— Ты больше к нам не приблизишься!

Он замирает. Лицо искажается от ярости. Но я не отступаю, не опускаю глаз. Внутри всё горит решимостью и силой. Юрист дал мне невидимые силы, теперь я понимаю, что могу отстоять право на Милу, и Артёму нечем мне угрожать. Но если останусь рядом с ним, никогда не смогу наладить свою жизнь.

Артем

— Ты не посмеешь, — слова слетают с моих губ сами собой.

Я смотрю на неё и не узнаю. В моей памяти Аня была другой — робкой, тихой, послушной. Она всегда опускала глаза и молчала, лишь бы не обострять. А сейчас… передо мной стоит женщина, в глазах которой нет ни капли страха. Она держит ребёнка так, будто готова убить меня, если я сделаю хоть шаг ближе.