Чтение онлайн

Жалко, что мяч Яну нос не сломал. Я бы жалеть не стала.

– Этот дядя не обижал тебя?

– Нет, - сын мотает головой и даже слабо улыбается. – Я думал, будет ругаться, кричать, нотации читать, как папа. Но он даже показал, как ловко мяч набивать, дал пару уроков. Прикольный дядя. Веселый. Даже пообещал, что в выходные придет на стадион поиграть со мной.

Да щас! Обойдется! Больше он к моему сыну и близко не подойдет!

И пока я пытаюсь унять злость, Леон вклинивается между сидений и строго заглядывает мне в глаза:

– Мама, а почему тетя Света сказала, что она – моя мама?

Нина

Переглядываемся со Светой. Теряемся и не сразу можем подобрать подходящие слова.

– Ну, тогда, когда этот дядя в первый раз приходил? – добавляет нетерпеливо Леон.
– И сейчас почему не ты пришла, а тетя Света?

– Прости, сынок, у меня был важный разговор с заказчиком, я не могла отойти. А тетя Света согласилась выручить и все быстренько решила.

Прости, сынок, но иногда нужна ложь во благо.

– А почему она в тот раз сказала, что моя мама? – настаивает Леон.

– Ты неправильно понял. Или послышалось.

К счастью, Леона устраивает такой ответ.

– Мам, можно я не пойду больше сегодня на уроки? – интересуется осторожно. – Там остались окружающий мир и чтение.… А по математике я уже «пятерку» получил…

– Ладно. Но ты спросишь домашнее задание у одноклассников и все сделаешь.

– Спасибо, мам!

Предупреждаю учителя в чате и отвожу сына домой. Грею ему обед на скорую руку, а сама возвращаюсь в офис. Проходя по коридору, замечаю, что дверь в кабинет мужа приоткрыта.

Притормаживаю и решительно захожу в приемную. Луиза вскидывает голову, чуть сощуривается и окидывает меня задумчивым взглядом. Она слегка бледновата, под глазами круги, которые заметны даже под консилером.

– Здрасти, - бубнит, отпивая минералку прямо из бутылки.

Провожаемая недовольным взглядом, направляюсь в кабинет мужа. Он меня не замечает, думая о своем. При этом на его лице блуждает широкая мечтательная улыбка.

Но она тут же стекает, едва его взгляд фокусируется на мне. Савва хмурится, тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

Закрываю дверь на ключ, расправив плечи, прохожу к его столу. Кладу пальто на соседний стул. Опускаюсь напротив, закидываю ногу на ногу и впиваюсь взглядом в мужа.

– Что? – хмуро интересуется, сверля исподлобья в ответ.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Савва вскидывает брови.

– А ты?

– Например?

– Например, извиниться за то самоуправство с Наумовыми. Или может, ты пришла сказать, что ты извинишься перед ними и будешь умолять их вернуться в нашу студию? Я готов предоставить им скидку в тридцать процентов, - нахально добавляет муж, поигрывая карандашом.

– Напомню, это они отказались от моих услуг. Не оценили моих стараний, а я в них всю душу вложила, между прочим! А Эльза Наумова вообще сама не знает, чего хочет! Так что ни перед кем я извиняться не буду. Но я пришла поговорить не об этом.

– А о чем же?

– Например, о твоих шашнях с Луизой. Уже даже не скрываешься от сотрудников, занимаешься этим в рабочее время в своем кабинете!

Савва глядит на меня во все глаза, как на конченную дуру, и взрывается смехом.

– Ты совсем поехала, Нина? Я же не смертник – через стенку от жены заводить любовницу!

– Вот и я хочу это выяснить.

– У меня обычные, нормальные отношения с Луизой. Рабочие. А любовные и семейные – с тобой.

– Да что ты говоришь? А в последнее время так и не скажешь. Ты постоянно пропадаешь, задерживаешься, нервный, дерганый, орешь на меня и сына без причины. Исчезаешь на выставке вместе с помощницей, якобы обсуждаешь с французами условия контракта, которых там даже не было! Сегодня вы тоже отсутствовали на рабочем месте. И я со всей уверенностью могу утверждать, что вы заперлись на замок. Отсюда напрашивается вопрос – зачем?

– Чушь какая-то, Нин, - кривится Савва, поднимаясь на ноги и отходя к окну.
– Ты – моя жена. А то, что мы собачимся – так семейный кризис десяти лет у нас. Все через это проходят. И на фирме все очень напряжно. Плюс крупный контракт сорвался. У меня банально не хватит сил на любовницу, поверь.

Муж отталкивается от подоконника, приближается вплотную и сгребает меня в охапку, крепко прижимая к себе.

Вот только у меня руки не поднимаются, чтобы обнять Савву в ответ. Я категорически не верю во всю эту чушь…

Утыкаюсь лбом в плечо мужа, и взгляд цепляется за небольшой кусок специальной фотобумаги, что валяется сбоку от стола.

Выпутываюсь из объятий, наклоняюсь, подбираю и рассматриваю во все глаза.

Это черно-белый снимок УЗИ. Фото крошечного эмбриона. А в углу меленькими буквами имя и фамилия будущей мамы.

Бекоева Луиза.

– Твоя помощница беременна? – выдыхаю, ошарашенно разворачивая снимок к мужу.

Нина

Муж тяжело и шумно выдувает воздух. Прячет ладони в карманах и буравит меня тяжелым взглядом, что обжигает не хуже раскаленного железа.

– Савва, - рычу, подходя вплотную и впечатывая чертов снимок УЗИ ему в грудь. Муж его перехватывает и с какой-то особой нежностью разглаживает.
– Я тебя спрашиваю: твоя помощница беременна?!

Савва сглатывает и коротко выдыхает:

– Да.

Отшатываюсь от мужа как от прокаженного. Земля уходит из-под ног, а привычный мир переворачивается с ног на голову.

Что и требовалось доказать.…

Короткое слово продолжает звенеть в воздухе, разрывая натянутые нервы. Чувствую, как внутри меня что-то трескается и разбивается на тысячу осколков.

Предательство – это всегда больно. Мерзко. Грязно. Даже если ты не любишь этого человека.

Грудь зажимает в тисках, дыхание рвется. Все внутренности кислотой обжигает. Осознание накрывает ледяной волной, лишая возможности дышать.

– Давно это..., - кривлюсь, представляя моего мужа вместе с помощницей. Обнаженными. В одной постели. Возможно, даже на этом столе. Брезгливо вытираю ладони о бедра. Тошнота подскакивает, как и температура в этом кабинете. – Это у вас?