Бывшие. Ты мой папа?
Шрифт:
Савва таращится на меня, старательно кося под дурачка.
– Что «это», Нина?
– Давно спишь с Луизой?
Муж заходится хохотом, взвинчивая уровень моего бешенства до небес.
– Что за чушь ты несешь?!
Не убедил, Савва. Ни разу.
Боже, какая пошлость и банальность…
– Ребёнок твой?
– Нет, Нина! – муж срывается на крик, багровея.
– Это не мой ребёнок! Я же говорю - я не изменяю тебе!
– Да ты что?! – кричу в ответ.
– А от кого тогда залетела твоя Луиза?!
– А мне откуда знать?! Я всего лишь ее босс, свечку не держу и не лезу в личную жизнь своих сотрудников.
– Откуда тогда у тебя снимок УЗИ? – стреляю глазами в клочок бумаги, который Савва продолжает бережно держать. Как драгоценность.
– Она принесла заявление для кадров, чтобы спокойно и на законных основаниях уходить на анализы, на обследования, куда там ещё ходят беременные! К нему прилагается справка со снимком. Сейчас!
Савва кидается к другой половине стола, роется в папке с завизированными документами, достает и припечатывает его передо мной.
– Вот! Читай!
Справка дана Бекоевой Луизе Муратовне о том, что она поставлена на учет по беременности в женской консультации № 1 на сроке пять недель.
– Ну, убедилась? – Савва расхаживает из угла в угол, как хищник в клетке.
– Ревнивая истеричка!
– Ты знаешь, вроде все складно…, - задумчиво постукиваю пальцем по клочку бумаги. И луплю кулаком, заставляя мужа вздрогнуть.
– Вот только я тебе не верю! Я ревнивая истеричка? Так ты даешь массу поводов, чтобы я была такой! Исчезаешь, орешь на меня, нервничаешь, выключаешь звук на мобильном. А если до тебя всё же дозвонятся, то разговариваешь в другой комнате или в ванной с открытой водой. Даже пароль поставил на телефон, хотя столько лет он был в открытом доступе. Ко мне тысячу претензий, внимания, как жене, не уделяешь совершенно. Даже туалетную воду, и ту сменил! И да, с простыми помощницами за руку у всех на виду не ходят, Сав. Какая бы золотая она не была, а ты – джентльменом. Так что, все признаки измены на лицо. Их слишком много, Савва. И они слишком очевидны. Только я столько времени не хотела их признавать.
– А знаешь! – взрывается муж. От ярости глаза наливаются кровью, а лицо и шея идут пятнами. – Думай, что хочешь! Я не собираюсь оправдываться! Я сказал – не было измены, значит – не было. Верить или нет – дело твое. Сама скандал на пустом месте раздуваешь!
Несколько долгих минут мы схлестываемся в зрительном поединке. Тяжело дышим, как будто пробежали марафон.
Я сдаюсь первая. Молча разворачиваюсь и пулей покидаю кабинет, в приемной натыкаясь на горящий победой взгляд Луизы. Она поглаживает свой плоский живот и вскидывает подбородок, изгибая губы в кривой ухмылке.
Что ещё раз доказывает – помощница беременна от моего мужа.
Глава 20
Ян
– Ты скоро?
– в трубке раздается капризный голос жены.
– Да, Эльза, только за цветами заеду.
– Фу, ну, что за манера всех называть полными именами. Я же сто раз просила называть меня просто Эля. Ну, не нравится мне мое полное имя!
Этот ее непонятный мне каприз вызывает раздражение, отчего хочется закатить глаза. Но я лишь паркуюсь в «кармане» и сдержанно выдыхаю:
– Хорошо.
Сбрасываю вызов, выбираюсь из машины и дергаю на себя дверь цветочного.
У прилавка уже стоит посетитель, и я узнаю в нем того самого пацана, Леона, что вчера разбил мне стекло в машине. Делаю вид, что заинтересован разными видами роз за витриной, а сам украдкой наблюдаю за ним.
Хороший он мальчишка на самом деле. Такой правильный, смышленый и храбрый. Эмоциональный, открытый, живой. Честный. Настоящий. Всего десять лет, а уже со своими принципами, взглядами. Чем-то мне меня напоминает в его же возрасте.
Улыбаюсь, вспоминая, как мать не раз вызывали то к классному руководителю, то к директору. Я и дрался часто, отстаивая права или защищая понравившуюся девочку, и стекла в классе разбивал. Но так же, как и Леон вчера, молчал, как рыба, когда мать на пару с классруком и директором орали и требовали назвать имена зачинщиков.
Да, попадало мне от матери немало…
– Дайте мне, пожалуйста, семь самых больших красных роз, - раздается детский голос с требовательными взрослыми нотками.
Усмехаюсь, разглядывая пацана уже в открытую. Серьёзный, важный в этом своем черном костюмчике и рюкзаком за спиной. Шапка набекрень, куртка расстегнута. Видно, что сразу после школы зашел, я и забыл, что она тут неподалеку. Видимо, снова играл с пацанами в футбол.
– Девчонку решил порадовать? – неожиданно для себя интересуюсь, привлекая его внимание.
Парнишка вскидывает голову и обжигает меня темными карими строгими глазенками.
– Ой, здравствуйте. Нет, маму. Она грустила и плакала вчера. Я копил с обедов, вот хочу подарить. Чтобы она больше никогда не плакала.
– С тебя две тысячи сто рублей, - сообщает продавец, улыбаясь. – Ленточкой перевязать?
Пацан мешкается, хмурится и сникает. Достает из кармана мятые купюры и монетки, вываливает все на прилавок. Пересчитывает, тихонько шевеля губами. С интересом продолжаю наблюдать за ним.
– У меня только семьсот тринадцать рублей, - бормочет, нахмурившись и заметно расстроившись, - значит, мне хватает…
– На две розы, - равнодушно добавляет продавец.
Пацан тяжело вздыхает и понуро опускает голову.
– Дайте тогда одну…. И ленточкой обвяжите.
Но тут я решаю вмешаться.
– Заверните семь. Я все оплачу.
– Нет, не надо…, - упрямо заявляет малец, снова заставляя меня улыбнуться и зауважать его ещё больше. Хорошего сына родители воспитали.
– Ты хочешь порадовать маму, а я хочу поддержать твой достойный мужской поступок. Ты прав - мама не должна плакать.
Пацан вскидывает голову и впивается в меня глазенками.
– Хорошо, спасибо. Но только я все отдам. Или отработаю. Я могу, например, мыть вам машину. Или фары протирать. Или с собакой гулять, если она у вас есть.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
– Не нужно. Это от чистого сердца.
Но пацан упрямо хлопает и накрывает ладонью купюры.
– Нет! Я верну! У меня есть деньги, мне бабушка дарила на день рождения. Просто я коплю на приставку и не думал, что цветы стоят так дорого…Я разобью эту копилку, если у вас нет работы для меня.
Далеко пойдет пацан. Упрямый до чертиков.
Я такой же был.
– Хорошо, договорились.
Пацан выдыхает и начинает улыбаться. Достает телефон из кармана и деловито интересуется: