Чтение онлайн

Моя девочка зажимает рот ладонью и тихонько скулит.

Я сам в ужасе только от услышанного. Страшно представить, что Нинель пережила в моменте.

– Черт, неужели Леон не почувствовал, что пицца была отравлена?...

Нинель замирает. Как по щелчку, вытягивается струной и широко раскрытыми глазами смотрит в пустоту перед собой.

Жуткое зрелище.

– Нин, что?! Солнце, скажи!

Она медленно поворачивает голову. Невидящим взглядом смотрит на мои губы, как будто вмиг оглохла и может читать только по ним.

– Через час, как вы ушли, ко мне приходила Эльза, твоя жена…

Вашу мать!

– Что она хотела?
– рычу, едва оставаясь в трезвом уме и здравой памяти.

– Она предложила мне продать Леона, - Нинель едва шевелит губами.
– За квартиру или студию дизайна в другом городе. Она хотела, чтобы я оставила сына вам…

Снова всхлипывает, обессиленно обмякая в моих руках.

– Тшшшш, моя девочка. Тихо, моя хорошая. Леон только наш сын. И никто его у тебя не отберет. Я обещаю.

– Эльза сказала, что она никому тебя не отдаст…, - как ребёнок, обиженно и жалобно выговаривает.

– Мало ли что она сказала. Я сам в состоянии решить и выбрать, с какой женщиной мне быть. И свой выбор я сделал. Больше одиннадцати лет назад. Обстоятельства и собственные глупые ошибки только не позволили. Но теперь-то нам ничего не мешает…Я постараюсь. И все исправлю.

Прямо по коридору к нам направляется врач, и мы, как по команде, вскакиваем на ноги.

– Доктор, как он?

– Состояние мальчика тяжелое, но стабильное. Нам удалось ему прочистить желудок, сейчас Леон под капельницей, - врач откашливается и строго оглядывает нас по очереди.
– Мы взяли у него анализы, и они показали, что ваш сын отравился.

– Он ел пиццу, я завтра же свяжусь с юристами…

– Боюсь, молодой человек, это не пицца, - перебивает доктор, обвиняюще глядя на меня поверх очков.
– Ваш сын, предположительно, отравился крысиным ядом. В таких случаях мы просто обязаны сообщить в полицию. С вами свяжутся и обязательно допросят. Извините, мне нужно идти - сложное дежурство. Меня ждут ещё другие пациенты. О состоянии сына узнавайте через регистратуру. Там же вам подскажут, в какие часы. Всего доброго.

Доктор уходит, а мы с Нинель так и остаемся стоять, взявшись за руки. В какой-то момент резко поворачиваемся друг к другу и одновременно выпаливаем:

– Эльза!

В этом ни у кого из нас не возникает сомнений.

Перед глазами красная пелена. Ладони в кулаки сжимаются. Я как наяву представляю, как сворачиваю без пяти минут бывшей жене шею.

Даже делаю шаг вперед.

Если бы не громкий окрик, я бы так и сделал. В состоянии аффекта.

– Извините, вы родители Наумова Леона Яновича?
– усталый мужчина с проницательным взглядом показывает нам удостоверение.
– Майор Круглов.

– Да.

– Расскажите, что случилось? Как так вышло, что мальчик съел отраву?

Нинель зажимает рот ладонью, судорожно вздыхает и снова начинает всхлипывать. Не может вымолвить и слова.

– Товарищ майор, я хочу сделать заявление, - выпаливаю под слегка сощуренный взгляд полицейского.
– Это моя жена Эльза Наумова отравила моего сына.

Ян

Две недели спустя

– Как думаешь, у нее получится?
– мрачно интересуется Нинель, буквально падая на лавку возле отделения после очередного допроса следователя.
– И что, Эльза так и останется без наказания? Она ведь уедет куда-нибудь заграницу, в частную клинику, а потом как ни в чем не бывало вернется через полгодика…А ведь нашего сына могло и не стать…

– Да щас!
– выплевываю, поднимая свою женщину на ноги и помогая дойти до машины.
– Не сиди на холоде, и так до конца не выздоровела.

В тот вечер я прямо в больнице написал заявление на Эльзу.

Я ни грамм не сомневался. Ни на долю секунды. Не испытывал ни капли сожаления.

Я могу простить многое. Но когда подняли руку на моего ребёнка - никогда. Даже родной матери.

Прямо с больницы полицейский вызвал опергруппу в квартиру Нинель, где они обследовали каждый угол и взяли на экспертизу все, что можно. Результаты показали пальчики моей почти бывшей жены на графине с морсом и ту самую отраву прямо в компоте. Которую она успела подсыпать, стоило Нинель отвернуться буквально на несколько секунд. И она определенно точно предназначалась для нее.

Моя жена рассуждала просто: если Нинель не станет, то Леон останется со мной, и все проблемы будут решены. Мы снова станем одной семьей, и никакого развода не будет.

Вот только пострадал мой ребёнок! Хорошо, что «Скорая» так быстро приехала. Врач по секрету поделился, что мы привезли сына вовремя. Если бы они приехали на каких-то двадцать минут позже….

Даже представлять не хочу.

Эльзу задержали прямо на следующее утро.

А вскоре нас с Нинель вызывают на допрос, и вот тут начинается самое интересное.

У моей жены два адвоката, и оба в один голос утверждают, что Эльза… больна. У нее был приступ, помутнение рассудка, и она не ведала, что творит. Ее нужно лечить, а не держать под стражей.

И с каждым днем мы с Нинель наблюдаем, что следователь склоняется больше на сторону Эльзы.

А я этого допустить никак не могу.

– Я сейчас отвезу тебя домой, ты ляжешь спать. Будешь отдыхать, - одним взглядом делаю внушение своей упрямой женщине. На что она дуется, складывает руки, но молчаливо соглашается.
– А я сгоняю к Леону. Завезу ему вкусняшек. На объект уже не успею, завтра с утра поеду с проверкой.

– Как я по нему соскучилась, - бормочет Нинель, и по ее щеке скатывается одинокая слеза. Низко опускает голову, прячется за волосами и тихонечко шмыгает носом.
– Я так его хочу обнять.…

– Все будет, Нинель. Обязательно. Скоро его отпустят домой. Надо только потерпеть. И чтобы потом проводить много времени вместе, ты должна долечиться. Мы и без этого тебя запустили, сама чуть в больницу не попала.

– Я понимаю. Ты, конечно же, прав. Но я как представлю, что он там один…Ему делают уколы, ставят капельницы…Хоть Леону и десять, он же совсем ещё ребёнок!

– И я тебя понимаю!
– сгребаю в охапку и зацеловываю Нинель. И ее тихий смех наконец разжимает внутренние тиски.
– Но у нас растет самый настоящий мужчина. И уж поверь мне, наш сын стойко переносит все процедуры, ничего не боится, чтобы скорее оказаться дома.

– Я верю.

Застываю. Боюсь дышать.

Два слова. Всего два, но какую надежду они дают!

Тот самый шанс, который я не имею права упустить.

– Поехали домой, - Нинель первая отстраняется и тихонько улыбается.