Бывшие. Ты мой папа?
Шрифт:
– И я понимаю, что ты не захочешь встречать Новый год со мной, - добавляет Наумов, заглядывая в глаза.
– И поэтому к полуночи обещаю вернуть вас домой.
Растерянная и тронутая до глубины души, я теряю дар речи и просто киваю. Не помню, чтобы муж обо мне так заботился и прислушивался к моим желаниям и переживаниям. Савва требовал и ждал этого от меня…
Мы не успеваем с Яном сделать и шага к дому, как Наумову в плечо прилетает мощный снежок, часть которого всё же залепляет рот и нос. Не ожидавший такого подвоха, бывший растерянно стирает снег с лица, а я хохочу на всю округу.
Но, правда, недолго.
Потому что следующий прилетает уже в меня.
– Сколько можно там болтать?!
– сложив руки рупором, выкрикивает Леон и швыряет следующий снежок. Но в этот раз Ян успевает увернуться и принимается лепить ответную «бомбочку».
– Ну, что, Нинель, покажем нашему мальчишке, что его родители тоже не пальцем деланные?
Киваю, и мы с Яном с энтузиазмом бросаемся «в атаку».
Это получаются самые необычные проводы старого года.
Мы играем в снежки, промокаем в буквальном смысле до трусов. Потом греемся в сауне и нежимся в чане с водой под мягкий снегопад. И раскрасневшиеся, с непросушенными волосами ужинаем под традиционный советский новогодний фильм, одетые в обычные банные халаты.
Но именно так мне уютней всего, и я бесконечно счастлива. Впервые за много лет.
– Спасибо вам, - улыбаюсь, отпивая игристого.
– Это действительно лучший сюрприз и самое невероятное преддверие нового года. Я бы сказала, Новый год мечты.
– Пусть весь наступающий год будет таким же ярким и счастливым, - с мягкой улыбкой салютует мне Ян.
– Звучит как тост.
Мы валяемся возле камина прямо на полу ещё немного, глядя на огонь, задумавшись каждый о своем.
– Если ты хочешь попасть домой до полуночи, то нам пора выезжать. Метель усиливается, - тихо и как-то грустно замечает Ян.
– Мам, может, останемся? Пожалуйста, пожалуйста, - Леон складывает ладони вместе и умоляет меня одним взглядом.
– Я обещаю на каникулах каждый день заниматься русским! И получать только «пятерки».
Мне хочется согласиться. Очень. Ради ребёнка, который так остро нуждается в общении с отцом и которого, несмотря на все прикладываемые усилия, ему не хватает.
Но…
Я не могу.
Здесь вопрос не только в «просто остаться». Он гораздо глубже.
Он про доверие. Про второй шанс. И возможность начать все сначала.
А я даже думать пока не могу в ту сторону. Слишком страшно и рискованно довериться снова.
Даже несмотря на то, что по прошествии одиннадцати лет чувства не угасли…
– Леон, иди одеваться. Иначе к речи Президента не успеем и все салюты пропустим.
– Мам.…
И Ян снова меня удивляет.
– Сын, слушайся маму. А я к тебе в гости завтра заеду и пойдём на каток.
Леон вздыхает, но кивает и покорно шлепает босыми ногами в комнату переодеваться.
– Чуть не забыл, - внезапно заявляет Наумов. Отставляет бокал в сторону, достает из кармана и кладет мне на колени…бархатную коробочку.
Глава 50
Нинель
Я теряю дар речи. Дыхание сбивается, каждый вдох опаляет легкие, а сердце скачет как ненормальное.
Раньше, в прошлой жизни, я обрадовалась бы и визжала на весь квартал, задушив своего мужчину в объятиях. Чего уж греха таить, я, как и любая девочка, с трепетом ждала предложения руки и сердца. Ждала, что вот-вот Ян наденет мне на палец колечко. Мечтала перед сном, представляла свою идеальную свадьбу: платье, церемонию, как скажу «Да!».…
Сейчас же мне как будто бомбу швырнули. Хочется скорее избавиться и обезвредить.
– Всем взрослым девочкам, кто хорошо себя вел в этом году, Дед Мороз дарит подарки раньше всех, ты не знала?
– весело продолжает Ян, не замечая моей реакции и состояния.
– Он проезжал мимо, просил тебя поздравить.
– Ян, - сжимаю коробочку в ладони, не в силах раскрыть и посмотреть, что же там. Перебарываю соблазн и возвращаю подарок обратно бывшему.
– Попридержи коней. То, что мы провели несколько часов вместе с сыном, совершенно не означает, что ты можешь вот так…
Наумов не дает мне договорить. Откидывает голову и громко, искренне, до слез в уголках глаз смеётся.
– Нинель, - тянет ласково, заправляя мне прядь волос за ухо.
– Я, конечно, дурак, но не до такой степени. Я все понимаю. И осознаю, что не достоин тебя. Что ты в своем праве мне не доверять после того, как я наворотил дел одиннадцать лет назад.
– Тогда мы оба были виноваты, - неожиданно вырывается против воли.
– Получается, мы оба не доверяли друг другу. Я не была уверена в тебе, что ты примешь мою сторону, а не матери. А ты поверил, что я способна изменить…Поэтому у нас ничего и не вышло. Поэтому твоей матери так легко и удалось нас развести. Похоже, она видела и знала больше нас самих…
– Я тоже об этом думал…Но давай не будем портить конец года этим разговором. Давай об этом позже. Лучше посмотри, что там.
– Ян, я не могу…
Но Наумов сам отщелкивает коробочку, и я осекаюсь на полуслове да так и застываю с раскрытым ртом.
В шоке разглядываю украшение, явно сделанное на заказ. Не веря своим глазам, осторожно провожу пальцем по камню.
Оно настоящее.
Ян только что исполнил мою мечту, которой больше одиннадцати лет.
– Ты запомнил.…
– Я все помню, что касается тебя, Нинель, - предельно серьёзно заявляет Ян.
– И это просто подарок. Он ни к чему тебя не обязывает. Я всего лишь исполнил твою мечту. Как обещал одиннадцать лет назад. А я привык сдерживать свои обещания.
Вот только одно так и не сдержал - любить, беречь и верить…
Наумов молча надевает мне кольцо на безымянный палец левой руки, а я даже не сопротивляюсь.
Одиннадцать лет назад я лежала дома на больничном с гайморитом и совершенно случайно наткнулась на первый в моей жизни турецкий сериал и…пропала. Я смотрела его запоем и восхищалась любовью султана Сулеймана к своей Хюррем. Ян сначала посмеивался надо мной, но очень быстро тоже втянулся.
Меня поразило и зацепило кольцо, которое султан подарил своей наложнице. Тонкое, изысканное, винтажное. И с такой глубокой, трогающей до слез историей.
– Наумов, - бормотала я одним вечером, прижимаясь к любимому мужчине, - обещай, что, когда разбогатеешь, ты закажешь у ювелира точно такое же кольцо!
– Обещаю, солнышко.
– И любить так же, как султан Сулейман свою Хюррем?
– Сильнее.
Любви до последнего вздоха, как у всемирно известного султана и его наложницы у нас не случилось, а вот кольцо сейчас, спустя столько лет, надето на мой палец.
– Оно потрясающее…, - снова провожу пальцем по огромному изумруду. Одинокая слеза срывается с ресниц и разбивается о камень.
– Спасибо…