Бывшие. Ты мой папа?
Шрифт:
Бросаю рубашки, костюмы, даже не потрудившись их аккуратно сложить. Главное - скорее свалить.
– К ней уйдешь, да?
– змеей шипит Эльза, в который раз сменив «ипостась».
Я бы действительно хотел бы оказаться сейчас рядом с Нинель и нашим сыном. Но боюсь, что она меня и на порог не пустит. Не заслужил.
– Ей готов простить предательство? Она ведь столько лет молчала о сыне!
– Какое предательство? О чем ты вообще?! Нинель защищала нашего ребёнка. Всеми доступными ей способами. Это разные вещи. И это вы с моей матерью вынудили ее пойти на это! И уж точно не вам ее судить.
Захлопываю крышку чемодана и направляюсь на выход.
– Ян, пожалуйста, - Эльза рыдает, отчаянно цепляясь за мои руки и не позволяя мне надеть куртку.
– Не уходи…Я не смогу без тебя…Прости…Умоляю, прости! Только не бросай меня…Я же так сильно тебя люблю…
Я даже отвечать на это не хочу. Сострадания по отношению к будущей бывшей жене во мне ни на грамм.
– Не отдам! Я тебя никому не отдам, слышишь?!
– Я не вещь, Эльза. И не твоя игрушка. Как только ты это поймешь, жить тебе станет намного проще.
Наконец всё же высвобождаюсь и молча покидаю квартиру, наконец ставя точку в той истории, которую не нужно было и начинать.
Глава 49
Нинель
– Мам!
Взволнованный Леон влетает на кухню в момент, когда я нарезаю докторскую колбасу для оливье. Вздрагиваю от неожиданности, отвлекаюсь и чуть не заезжаю ножом по пальцу.
– Сынок, ты меня напугал!
Он лишь корчит извиняющуюся гримасу, подскакивает, тянет за руку и возбужденно выпаливает:
– Мам, пойдём, у меня для тебя сюрприз!
– Куда? Сынок, мне же надо готовить, Новый год через несколько часов!
Но моего упрямого мальчика не сбить с пути истинного.
– Пойдём, это очень и очень важно!
– с горящими глазами и жаром заявляет Леон.
– И ненадолго. Тебе понравится, обещаю!
Я не могу отказать ребёнку, когда он так просит. Поэтому откладываю все в сторону, вытираю руки об полотенце.
– Ну, хорошо, показывай свой сюрприз.
– Он на улице, - сын заходит за спину и толкает меня на выход из кухни.
– Иди, переодевайся.
– Ты меня пугаешь.
– Не бойся. Просто расслабься и получай удовольствие, - добавляет, хихикая.
– Так папа говорит.
Страшно представить ситуацию, при которой он мог сказать такую фразу….
Открываю шкаф, натягиваю первые попавшиеся джинсы и любимый бежевый свитер. Собираю волосы в хвост и наношу бальзам на губы, чтобы не обветрились.
Когда выхожу в коридор, Леон уже стоит в куртке, обутый и в нетерпении переминается с ноги на ногу. Набрасываю куртку сверху и, даже не застегнувшись, выскакиваю в подъезд.
– Что за сюрприз?
– донимаю ребёнка, спускаясь по лестнице.
– Новогодний, - сын хитро улыбается в ответ во все тридцать два.
– Это как-то не прибавляет ясности.
– Мам, - возмущается ребёнок.
– Ты сама говоришь: если я скажу, то это уже будет не сюрприз! Поэтому потерпи!
– Логично.
Мы выбегаем из подъезда, и первое, за что цепляется мой взгляд, - машина Яна. И сам хозяин, опирающийся бедрами об капот. В куртке нараспашку, чуть припорошенный снегом, в синих джинсах и бежевом свитере.
Не сговариваясь, мы с Яном оделись одинаково. Как для предновогодней семейной фотосессии.
– Это и есть твой сюрприз?
– шепчу, не сводя взгляда с Наумова. Сердце пропускает удар, во рту мгновенно пересыхает. Реакция на этого мужчину ровно такая же, как и одиннадцать лет назад.
– Нет, - в том же тоне отвечает Леон.
– Папа мой помощник.
– С наступающим, Нинель, - коротко улыбается Ян. Отталкивается от машины, делает шаг вперед, но замирает и не решается подойти. Хоть и очень хочет.
– До сюрприза нужно доехать, - переглядывается с сыном, подмигивая ему.
Заговорщики, блин!
– Слушайте, у меня нет времени! Скоро Новый год, а у меня стол совершенно не готов! Мне ещё твою любимую курочку запекать, между прочим!
– Думаю, мы с Леоном сможем помочь тебе решить этот вопрос. Доверься нам. Садись, - Наумов открывает заднюю пассажирскую дверь и выжидающе замирает.
– Но…
– Успеется, поверь.
– Да садись же, мам!
– Леон не выдерживает и буквально волоком тащит меня к машине. Его отец ловко едва ли не заталкивает меня в машину и захлопывает дверь.
– Со стороны выглядит, как будто вы меня похищаете, - бубню, как ворчливая бабка, поудобнее устраиваясь на сидении.
– Черт, сын, кажется, нас раскусили…
Под общий смех Ян выезжает со двора и вклинивается в поток тех, кто разъезжает по городу в надежде успеть все дела до Нового года. Пересекает центр, но достаточно быстро сворачивает в сторону выезда из города.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете…
– Конечно, мамочка.
И я впервые за много лет делаю то, что от меня просят, не задумываясь ни о чем: просто всецело доверяюсь этим двум «преступникам» и любуюсь через окно сказочной природой и кружащимися в воздухе снежинками.
Через двадцать минут Ян останавливает машину возле кованых ворот. Осторожно выбираюсь наружу и с открытым ртом осматриваюсь по сторонам.
Передо мной небольшой уютный домик в стиле а-фрейм (прим.автора: тип каркасного дома, построенного в виде буквы «А». Также известен как «дом-шалаш» или «треугольный дом») с полностью стеклянной передней стеной. В нем уютно горит свет, и даже с этого расстояния я вижу, что внутри в углу стоит наряженная елка, и накрыт стол на троих.
– Это…
– Ты говорила, что очень устала, и в Новый год хочешь просто отдохнуть, - тихо поясняет Леон.
– И мы с папой подумали, что это будет хорошим подарком…
– В холодильнике готовая еда из одного очень хорошего ресторана. «Тихая гавань», может, слышала о таком? Там готовят волшебные пирожные и лучшие в городе стейки (прим. автора: все узнали, чей ресторан?)))) Если нет, то приглашаю в роман «Развод. Чужая родная дочь»). Мы хотели освободить тебя от готовки, от быта и от всей этой новогодней суеты. Еды хватит и проводить старый год, и встретить новый и даже завтра, проснувшись ближе к обеду, отметить первое января.
– Боже… Спасибо.…Это не просто хороший, это лучший подарок!