Чтение онлайн

– Рад тебя радовать, Нинель.

– Я готов!
– в гостиную врывается Леон, и я спешу отвернуться и скорее сбежать в спальню.

Пока мы собирались, метель усилилась до такой степени, что замело весь двор, на котором мы бесились каких-то пару часов назад, все дорожки, и даже машину пришлось откапывать.

Видимости ноль, а на дороге - снегокаша. Наш уютный домик стоит последним, да и эта улица малонаселена, поэтому машина Яна с огромным трудом пробирается по заметенной поселковой дороге. В итоге она застревает на повороте, а когда Наумов пытается выровнять и вытащить ее из заноса, автомобиль несет в сторону, и мы чуть не врезаемся в чужой забор.

– Мы что, застряли?
– бормочет Леон, протискиваясь вперед между кресел. Вот только страха или переживаний в его голосе не слышится совсем. Наоборот, сын с трудом скрывает радость.

– Кажется, да. Сидите, попробую откопать.

Ян выбирается в пургу, и его едва не сбивает с ног шквалистый ветер. Снег забрасывает даже в салон, и он спешит скорее закрыть машину. Следующие пятнадцать минут Наумов пытается откопать и вытолкать машину, но все тщетно, и становится ясно: мы застряли намертво.

– Вот это ветрище, - бормочет Наумов, прыгая на водительское место и врубая печку на полную. Тянет озябшие ладони и с опаской поглядывает в мою сторону.
– У меня две новости. И по обычаю, хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай с плохой.

– Мы застряли. Прям ледяной капкан какой-то. Я откопать ее не смогу - только откопаю одну сторону, пока занимаюсь другой, первую уже снова замело. Это как бороться с ветряными мельницами. Да и вытянет машину только трактор. Либо вызывать эвакуатор. Но сама понимаешь, за два часа до Нового года я его точно не найду.

– Плохие новости на этом закончились?

– Да.

– А в чем же тогда хорошая?
– иронично интересуясь, понимая, что домой мы с Леоном уже точно не попадаем.

– В том, что домик оплачен до двенадцати часов дня второго января. И мы можем туда вернуться и встретить Новый год. Дров, еды и напитков нам хватит.

– Ты был так уверен, что я соглашусь остаться? Поэтому забронировал на столько дней?

– Не-а, - весело отвечает Ян.
– Я был уверен, что ты откажешься. Но предусмотрел все возможные варианты.

Поджимаю губы и выглядываю в окно, где все белым-бело, и даже забора в метре от нас не видно.

– Если что, метель - не моих рук дело, - добавляет Наумов, с трудом сдерживая смех.
– Это погода сама бушует, я не причем.

– Мам, я кушать хочу, - подливает масла в огонь сын, «невинно» хлопая ресничками.

Шумно вздыхаю, по очереди глядя на своих мужчин. И хоть проводить ночь вместе с Наумовым опасно, понимаю, что испортить всем праздник и встречать Новый год в машине глупо.

– Ладно, давайте вернемся, пока нас по крышу не замело.

Крепко держась за руки, практически наощупь возвращаемся в домик. Ян отправляется протаптывать дорожку до сауны и за дровами, а мы с Леоном снова накрываем на стол. И до самого Нового года просто валяемся на диване перед телевизором. В уюте, тепле и совершенно без спешки.

Вот только сын не дожидается праздника и за полчаса до полуночи начинает клевать носом. Крепится, но за три минуты до боя курантов всё же ложится на диван и прикрывает глаза.

– И всё-таки новогоднее чудо случилось, - бормочет Леон на грани сна и яви.

– Какое?

– С кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь…, - широко зевает.
– Значит, в новом году мы будем все вместе…Одной семьей.

Нинель

– Ты как себя чувствуешь?
– Ян с тревогой склоняется надо мной и прикладывает ладонь ко лбу.

– Всё хорошо, - выдавливаю из себя улыбку. Но закашливаюсь, и получается та ещё гримаса.

– Я вижу, как хорошо, - озабоченно бормочет Наумов, отходя на кухню, чтобы погреть мне морс. Прикрываю глаза и натягиваю плед до шеи.

Прогулка от машины до дома в новогоднюю ночь не прошла бесследно: к вечеру следующего дня у меня поднялась температура, и тут же появился кашель. Не спасли ни сауна, ни отвар из трав, ни высокоградусное лекарство. Разумеется, о дальнейшем праздновании не могло быть и речи. Хорошо, что днем снегопад спал, а Яну удалось найти трактор в соседнем поселке и заранее вытащить машину, а заодно почистить дорогу.

К моменту, когда мы вернулись домой, мне стало совсем плохо. Я легла на кровать и не могла открыть глаз. Было постоянно холодно, а ещё я захлебывалась в кашле.

Наумов остался с нами и взял весь быт и уход за мной на себя. Это даже не обсуждалось, а у меня не было сил спорить с ним.

И вот Ян уже третий день как живет с нами, а я… не испытываю никакого дискомфорта и раздражения от этого. Может, потому, что он не наглеет, бережно относится к моим границам, и мы продолжаем вести себя только как родители Леона, а не как... пара?...

Больше всех, конечно же, такому повороту рад наш сын.

– Дед Мороз всё-таки существует!
– заявил он мне перед сном пару дней назад.

– Почему ты так решил?

– Потому что он так быстро исполнил мое желание: мы живем вместе с папой как одна семья!
– как солнышко просиял Леон.

– И для того, чтобы ускорить наше воссоединение, Дедушка Мороз заставил меня заболеть?

– Ну, приходится чем-то жертвовать, - по-взрослому вздохнул сын и развел руками. Доверительно придвинулся и проникновенно прошептал: - Ты же папу не выгонишь, да?

Не выгнала. Хоть и понимала, что наше совместное проживание, даже несколько дней, все здорово осложнит.

– Нинель, - ласково окликает Ян, и мне приходится приоткрыть глаза.
– Садись, надо попить.

– Он кислый, и мне никак не помогает, - кривлюсь и капризничаю, как маленькая девчонка. Как одиннадцать лет назад, когда я болела гайморитом. Ян тогда также приносил мне лекарства и целовал после каждого приема, чтобы они на вкус казались слаще.

Вскидываю голову и буквально считываю желание на лице Наумова, о котором только что подумала.