Чтение онлайн

— Простите, а что происходит?

Влезла с вопросом обеспокоенная за меня Крис.

— Я обращался к гражданке Соболевской, попрошу на выход.

Я поняла, если не встану сама, выведут силой. Собрала конспекты дрожащими руками, сунула их в сумку, на автомате взяла всё, что лежало на парте. Наклонилась к Крис и шепнула ей на ухо.

— Я тебе потом позвоню. Всё расскажу. Недоразумение какое-то...

Она кивнула, но я уже не видела, в ушах стучало так, будто сердце решило вырваться наружу. Я встала и пошла к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов. Каждый шаг отдавался гулом в груди. Сердце колотилось в бешеном ритме, казалось, ещё немного и оно просто разорвёт меня изнутри.

— Простите?! Я ничего не понимаю! За что меня задерживают? Это какое-то недоразумение!

Я пыталась объясниться, пыталась хоть как-то достучаться до него, слова срывались с губ, одно за другим, но всё впустую. Человек в форме оставался холодным и немногословным, будто я для него, просто пункт в протоколе. А его взгляд… Твёрдый, отстранённый, без единой эмоции. Он пугал до дрожи. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Не тревожно, не неловко, а именно страшно.

— Разберёмся, садитесь в машину.

Я молча села на заднее сиденье. Молодой мужчина занял место за рулём, не проронив ни слова, и через минуту машина плавно выехала со стоянки.

— Куда мы едем? Разве нам не в участок нужно?

Я всё пыталась понять, куда меня везут. Дорогу до ближайшего отделения я знала наизусть, помнила, как ехала туда с Германом, когда разрисовала его машину и он решил «проучить» меня. Но сейчас маршрут был совсем другим. Совершенно не туда. Пальцы судорожно сжали холодную металлическую ручку на двери, будто это могло хоть как-то меня защитить. В голове уже пронеслась безумная мысль, а если просто выскочить на ходу?

— Нет, мы едем к потерпевшему.

— К какому ещё потерпевшему?!

Попыталась возмутиться, глядя в зеркало, но встретившись с суровым взглядом, сразу умерила свой озлобленный тон.

— Помолчи! Не отвлекай меня от дороги.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, пытаясь хоть как-то успокоиться. Не знаю как долго мы ехали, но когда машина остановилась у какой-то незнакомой высотки, мужчина молча вышел, обошёл авто и вежливо открыл мне дверь. Слишком вежливо. Слишком спокойно. Я не пошевелилась. Просто сидела, упрямо вцепившись взглядом в переднее сиденье, будто могла спрятаться в неподвижности. Выходить не хотелось. Совсем.

— На выход, или мне применить силу?

— У вас есть ордер на арест? На задержание? Хоть что нибудь?! Какого чёрта?!

Парень злобно скалится, явно раздражённый моим упрямством. А потом, медленно, без слов, кивает на кобуру. Я всё понимаю. Без лишних объяснений. Такой не станет уговаривать, действительно может и заставить. Он разворачивается, подходит к подъезду, открывает дверь и оборачивается, ожидая. Не говорит ни слова. Просто смотрит. А я, будто загипнотизированная, под гул собственного сердца, подчиняюсь. Послушно встаю и иду за ним. Каждый шаг, как под давлением. Как будто сама себе не принадлежу.

— Под ноги смотри, не хватало чтобы ты ещё убилась.

— Это вообще законно? Куда вы меня тащите? Объяснитесь?!

— Сейчас всё поймёшь.

Мы поднимались по лестничному пролёту, этаж за этажом, всё выше, на самый верх этой девятиэтажки. Ноги гудели, будто налились свинцом, дыхание сбивалось, а лифт, конечно же, не работал, как назло. Я всё ещё пыталась понять, зачем меня сюда ведут, но настоящий шок накрыл тогда, когда вместо квартиры потерпевшего мы оказались у выхода на крышу. Полицейский молча открыл тяжёлую дверь и жестом предложил пройти первой. Я сделала пару неуверенных шагов вперёд, и в ту же секунду за моей спиной с резким, звенящим визгом захлопнулась металлическая дверь.

— Эй! Гестапо недоделанный?! Это что было вообще?!

Я пыталась открыть дверь, дёргала, толкала, стучала кулаками, но она даже не шелохнулась. Металл был холодный, неподатливый, как будто насмехался надо мной. В отчаянной попытке выбраться я ободрала почти все ногти, до боли, до крови. Когда силы окончательно покинули меня, я просто осела на пол и прислонилась спиной к ледяной стене. Дышала тяжело, в груди всё сжималось. И только тогда, сквозь шум в голове, вспомнила про телефон. Вытащила его из кармана, руки дрожали. Начала метаться по крыше, поднимая его вверх, вытягивая в стороны, будто это могло помочь. Но экран упрямо молчал, ни одной полоски сигнала. Связи не было. Совсем.

— Да что же за гадство такое?! Ну хотя бы две палочки! Ну давай же!

Я прошла чуть дальше, за маленькую будку, где ветер бил сильнее, а крыша казалась особенно пустой. Остановилась. Телефон выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком рухнул на потрескавшийся рубероид. Наверняка вдребезги. Но я даже не услышала, всё вокруг будто погрузилось в ватную тишину. Потому что глаза застилала ярость. Густая, тёмная, как кровь. Если бы передо мной сейчас висело зеркало, я бы увидела на собственном лбу выжженные, пульсирующие буквы, «УБЬЮ!» И это было не преувеличение. Это было состояние.

— Как добралась, маленькая воришка?

Интересуется кто? Конечно... Ну кто ещё, как не он? Герман. Сияет, как рекламный баннер мужской уверенности. Мистер, «я всегда появляюсь, когда ты не ждёшь». Сволочь такая! А я? Злюсь. Бешено злюсь. Да я по дороге сюда чуть не пожертвовала своей душой, здоровьем и между прочим, нервной системой. Обошла девять кругов ада, под названием лестничные проёмы, два каких-то куста в горшке непонятных на последнем этаже, об которые я себе исколола все ноги, и что не менее важно, одну моральную паническую атаку. А он? Стоит тут с идеально собранным букетом белоснежных роз, как будто мы встретились возле кафе, а не после моего побега через пол-Москвы. И, самое прекрасное, смотрит на меня с тем самым выражением, как будто обнаружил редкого покемона.

Я перевела взгляд в сторону и замерла. Передо мной раскинулась сцена, будто вырезанная из романтического фильма, аккуратно накрытый столик на двоих, бокалы с вином, тарелка с фруктами, лепестки роз, разбросанные по крыше, зажжённые свечи, источающие тонкий аромат ванили. Улыбка невольно скользнула по губам. Что-то тёплое, нежное, почти невыносимо трепетное заполнило грудь. Моё сердце… Моё всё… Бабочки в животе уже кружили вальс, будто репетировали под музыку, которую слышала только я. Но злость… Злость всё ещё сидела внутри, цепкая, не дающая разуму полностью утонуть в этой сказке. И я застыла между двумя чувствами, на грани… Стояла, разрываемая между желанием броситься ему на шею, и желанием врезать кулаком, можно даже с ноги по челюсти. Он всё ещё молчал, просто смотрел, будто ждал, пока я сама решу, кем быть, растроганной героиней романтической сцены или фурией, сорвавшейся с цепи.

— Ты…

Голос предательски дрогнул.

— Потерпевший, значит?! Ты в своём уме?

Он чуть приподнял брови, будто удивился, что я вообще заговорила.

— Испугалась, похитительница моего сердца?

— Так вот что я украла, твоё сердце?

Он приподнял уголок губ в своей фирменной, издевательски самодовольной ухмылке. Я злилась на него до дрожи, до сжатых кулаков, до желания развернуться и уйти. Но не могла отвести взгляд. Красивый, гад! До абсурда. До раздражающей несправедливости! Волосы как всегда аккуратно зачёсаны назад, чуть блестят от геля. Белоснежная рубашка сидит на нём так, будто сшита по коже. Узкие джинсы подчёркивают всё, что не стоит подчёркивать, особенно когда ты пытаешься сохранить хоть каплю самообладания. И вот уже в голове вспыхивает картина, как я срываю с него всё это «слишком правильное», как продолжаю то, что утром оборвалось слишком резко. Желание накатывает волной, горячей, дерзкой, почти невыносимой. Но! Я сжимаю зубы. Потому что он заслуживает не поцелуя. А хорошей пощёчины. Хотя бы сначала.