Чтение онлайн

— Именно.

Бросаю холодно.

— Вдруг поняла, что мне это не нужно. Ты мне не нужен. Всё кончено. Да и не было ничего. Надеюсь, ты будешь счастлив.

— Не было ничего?!

Смотрит он на меня, как на чужую.

— Ты уверена в этих словах?

— А ты? Ты уверен в том, что говорил мне? Потому что, как оказалось, я для тебя, просто очередная… Очередная «шлюшка». Сколько их было, Герман? Какая я по счёту? Ну?! Что ты молчишь?!

Тишина. И в этой тишине, всё. Вся ложь. Вся правда. Вся боль.

— Ты никогда не была для меня, как ты выразилась, «шлюшкой». Ты была для меня особенной. Единственной! И сейчас… Есть только ты! Зачем ты пытаешься сделать из меня морального урода? Ты правда думаешь, что я играл с тобой?

Он берёт мои ладони в свои, прижимает к губам, зарывается в них лицом, будто ищет в них прощение. А я стою, как камень.

— Играла я. Ты, мой ухаб. Моя ошибка. Понимаешь?

Опускаю глаза. Вру. Не могу смотреть на него, иначе всё рухнет. Его хватка слабеет, я решительно вырываю руки. Они горят от его поцелуев, как будто он оставил на коже следы.

— Повтори!

Просит он.

— Повтори это, глядя мне в глаза.

С усилием поднимаю взгляд.

— Ты моя ошибка, Громов. Я жалею, что так непростительно ошиблась. Жалею, слышишь?

Он молчит. Потом, коротко, почти без эмоций.

— Очень надеюсь, что ты больше так не ошибёшься, Соболевская.

— Я тоже на это надеюсь.

Он отступает, давая мне пространство. В этом шаге назад, всё то, чего между нами больше не будет.

— Чуть не забыла…

Говорю, уже почти у двери.

— С днём рождения, Громов. Прости, что испортила тебе день. Это тебе… В качестве компенсации.

Я достаю из сумочки бархатную коробочку, открываю её. Внутри, тонкая золотая цепочка, а на крошечном кулоне выгравированы слова: «07:12. Участок. Начало.» Только мы с ним знаем, что это значит. Только мы помним то утро, когда всё началось, с взаимной злости, с колких фраз, с презрения, которое почему-то цепляло. С ненависти, которая оказалась слишком похожа на притяжение. Руки дрожат, но я всё равно подхожу, застёгиваю её на его шее. Пальцы едва касаются кожи, и этого достаточно, чтобы внутри всё сжалось. Последнее прикосновение. Последний подарок. Последний раз, к нему.

Ему она идёт. Цепочка ложится на его шею, как будто всегда была его частью. Он не двигается. Стоит с закрытыми глазами, будто пытается удержать внутри всё, что рвётся наружу. Потом медленно подносит пальцы к кулону, касается его, как чего-то святого. Открывает глаза. Смотрит. Читает выгравированное вслух, глухо, почти безжизненно.

— 07:12. Участок. Начало…

Он качает головой, медленно, с горечью, будто не верит, что всё это происходит.

— Убери!

Чеканит резко, голос хриплый, с надрывом.

— Оставь себе. На память… О мимолётной шлюхе.

Собственные слова режут. Прости меня, Герман… Я просто… Люблю. Слишком сильно. И потому, отпускаю. Я ведь знала, что всё может закончиться именно так. С самого начала знала. Но пусть хоть эта крошечная часть меня, эта цепочка, останется с ним. Как след. Как шрам. Как память.

— Прощай, Громов.

Я открываю дверь. Соня кричит что-то за спиной, но я не слышу. Я выбегаю на улицу, не оглядываясь. На автомате достаю телефон, вызываю такси. Пальцы дрожат, экран плывёт перед глазами, но я всё равно нажимаю «Подтвердить поездку.» Через пару минут подъезжает машина. Я сажусь на заднее сиденье, захлопываю за собой дверь, и только тогда позволяю себе разрыдаться. Слёзы текут без остановки. Кажется, душу выворачивает наизнанку.

— Куда едем?

Интересуется водитель.

— Просто… Поезжайте. Куда угодно. Только вперёд.

Машина трогается с места. А я, с разбитым сердцем, с пустотой внутри, еду прочь. От него. От себя. От всего, что больше не вернуть. И вдруг, не думая, совершаю самый необдуманный поступок в своей жизни. Беру в руки телефон. И набираю номер. Тот самый. Который помню наизусть.

— «Привет.»

— «Неожиданно. Неужели соскучиться успела? Или что-то случилось?»

Слёзы душат. Душа горит, как будто внутри разлили бензин и подожгли. Перед глазами, белая пелена, всё размыто, будто мир больше не хочет быть чётким. Я сижу на заднем сиденье такси, сжимаю телефон в пальцах, и резко наклоняюсь вперёд, стучу по сиденью водителя.

— Остановите, пожалуйста. Здесь. Срочно.

Такси резко сбавляет скорость и съезжает на обочину. Я почти вылетаю из машины, захлёбываясь воздухом, будто только что вынырнула из-под воды. Стою, дрожа, вцепившись пальцами в ремень сумки, и пытаюсь вдохнуть. Просто вдохнуть.

— «Игорь? Когда ты мне предлагал переехать… Это было серьёзно? Ты правда этого хочешь?»

— «Сколько ты меня знаешь? Я разве мог бы просто так разбрасываться словами?»

— «Нет… Не знаю… Я… Я согласна. Согласна выйти за тебя замуж. И переехать к тебе.»

Слова вылетают, как будто не мои. Я уже не понимаю, что делаю. Боль внутри сменилась на глухую ярость, на отчаянную попытку убежать от себя.

— «Ты правда согласна? Согласна стать моей женой?»

— «Да.»

— «Я через неделю возвращаюсь. Тогда и перевезём твои вещи.»

— «Хорошо.»

Я стою у обочины, не моргая, глядя в одну точку. Как кукла, из которой выпустили воздух. Пустая. Безвольная. Сломанная. Всё внутри, умерло.

— «Уль, я люблю тебя.»

Любит… А я? Я люблю? Нет. Не его. В сердце уже давно поселился другой. Чужой. Недосягаемый. Тот, кто никогда не станет моим. Я открываю рот, чтобы ответить, но язык не поворачивается. Слова застревают в горле.

— «До встречи…»

УТРО.

Лежу на какой-то скамейке, будто выброшенная на берег. Спина ноет так, словно позвоночник вот-вот треснет пополам. Кажется, если сейчас встану, просто развалюсь. Руки и ноги не слушаются, онемели до состояния ваты, как будто кости вытащили, а внутрь набили пустоту.

Медленно, с усилием, начинаю открывать глаза. Веки тяжёлые, как свинец. Картинка перед глазами плывёт, всё размыто, будто мир забыл навести резкость. Промаргиваюсь, и тут же жалею, от увиденного чуть не ослепла.

— Доброе утро!

Раздаётся слишком бодрый голос.

— Зачем так орать…

Стону, сдавливая виски, которые пульсируют, как будто внутри кто-то отбивает марш.

— Ой… Ва-а-анечка? Это ты?

— А кто ж ещё.

Ухмыляется он.

— Как спалось?

— Превосходно.

Бурчу, не открывая глаз.

— Мечта любой женщины, проснуться на лавке с ощущением, что тебя переехал каток.

Покосившись в сторону Ванечки, страдальчески сморщилась. Он стоял напротив, как ни в чём не бывало. Медленно оглядываю всё вокруг, растирая затёкшие руки. Опускаю голову, на губах появляется горькая, почти невольная усмешка. Знакомое местечко. Слишком знакомое. Те же стены. Та же решётка. Тот же запах кофе. Я уже сидела здесь. А перед глазами всплывает он, грозный следователь, Громов. Холодный, раздражённый, с тем самым взглядом, от которого тогда всё внутри сжималось. Как мы воевали здесь, как бросались словами, как цеплялись друг за друга, будто в этом была жизнь. Словно всё началось именно с этой решётки. С ненависти. С искры, которая тогда казалась огнём. И вот я снова здесь. Но уже одна. И всё по-другому. Пусто. Больно. Что было ночью, не помню. И честно, неважно. Главное, лишь бы не встретить его. Не хочу. Не могу. Не хочу снова видеть его глаза. Не хочу слышать его голос. Не хочу, чтобы он снова существовал в моей жизни. Пусть исчезнет. Пусть останется только цепочка. И память, которую я всё равно не смогу стереть.