Чтение онлайн

— Гер, что не так?

Я готова была кричать и возмущаться, но не успела ничего сообразить, как одним ловким движением он повернул меня лицом к двери и задрав на пояс юбку, засунул в мою киску два пальца. От этого действия я вскрикнула и сильнее прогнула ему навстречу спину.

— Ах, даааа... Боже, ещё!

— Да, малышка, сейчас тебе будет охуенно!

Сквозь шум в ушах, я услышала как звякнула пряжка его ремня и через считанные секунды его пальцы одним толчком заменил большой член. Я чуть сознание не потеряла, громко вскрикнув, на что Герман слегка схватил меня за горло и притянул к своей груди, шепча на ушко...

— Подобные действия могут быть квалифицированы как мелкое хулиганство, часть 1 статья 20.1 КоАП РФ и влекут наложение административного штрафа в размере от 500 до 1000 рублей, или административный арест на срок до 15 суток... Поэтому, будь тише малышка…

— Ах, я буду... Только не останавливайся..

Его хватка на шее ослабла, но до конца руку он не убрал. Второй рукой шлёпнув меня по попке, он стал вколачивать в меня свой член. От возбуждения мои соки текли по бёдрам, но меня это ни капли не отвлекало. Его учащённое дыхание и пошлости, что он не переставая шептал мне на ушко, сводили с ума. Когда я хотела кончить, Гер опустил руку мне на клитор, а второй схватился за сосок, сжав его до сладкой боли. Пальцами он размазывал влагу по пульсирующему бугорку, надавливая и ещё сильнее приближая мой оргазм.

— Гер... Я сейчас.

— Давай, малышка, кончай!

Схватив двумя пальчиками мой клитор, он слегка его оттянул и сжал, в этот же момент меня накрыл сумасшедший оргазм. Громко вскрикнув, я почувствовала, как влажные пальцы, проникли мне в рот, и я услышала грубую команду, охрипшим от возбуждения голосом.

— Соси!

Обсасывая его пальцы, я чувствовала свой вкус и готова была кончить ещё раз от этих действий. Герман стал ускоряться и я почувствовала, что и без того его большой член стал увеличиваться в размерах. Ещё пару грубых толчков и вытащив ствол, Герман стал кончать на крышу. А вместо члена всунул в меня сразу три пальца и стал быстро ими меня трахать. Мне хватило нескольких толчков чтобы кончить второй раз. В глазах потемнело и ноги абсолютно перестали меня слушаться. Но упасть мне не дали крепкие руки, которые подхватили меня и уже через мгновение я сидела на коленях Геры, на пледе, что был расстелен для нашего романтического вечера...

— Я тоже люблю тебя, Громов…

С момента нашего жаркого свидания с Германом прошло уже несколько дней. Сегодня, его день рождения. Вот только он так и не признался мне в этом. Ни звонка. Ни сообщения. Ни намёка на то, что я вообще существую. Он будто испарился. И я не понимала, почему. Эта внезапная отстранённость резала по живому. Каждый день без него тянулся мучительно долго, как будто время нарочно замедлило шаг. Никогда себя не навязывала людям. Но здесь… С ним… Я устала ждать. Устала гадать, появится ли он, вспомнит ли обо мне, скажет ли хоть слово. Спасибо Нате, хоть кто-то счёл нужным поставить меня в известность, что вообще сегодня за день. Не раздумывая, я приняла решение, которое показалось мне единственно верным. Я не собиралась сидеть в стороне и ждать, пока он соизволит вспомнить о собственном дне рождения. Лёгкий макияж, волосы подкалываю красивой заколкой, платье, лёгкое как облака, да и по цвету, такое же, в котором я чувствовала себя красивой и уверенной. В руках, небольшой подарок, который я успела найти за пару дней, перебрав десятки вариантов. И я поехала к нему. Потому что молчание, это не ответ. Да и увидеть я хотела его до невозможности.

— Надеюсь, ты не будешь на меня злиться.

Я ехала к нему с комом в горле и сотней мыслей в голове. За окном мелькали улицы, но я их почти не замечала, всё внимание было внутри. Сжимала в руках подарок, как якорь, как оправдание.

Сердце то замирало, то начинало колотиться с новой силой. Что я вообще делаю? Но останавливаться уже не хотелось. Когда добралась до его дома, зашла в холл многоэтажки и встала у лифта. Он ехал, как назло, медленно, будто нарочно тянул время. Каждая секунда казалась вечностью. Наконец, двери со скрипом распахнулись, и я вошла внутрь. Лифт плавно поднимался, этаж за этажом, а в груди нарастало странное, липкое чувство тревоги. Как будто что-то было не так. Как будто я опаздывала к чему-то, что уже началось без меня. Я подошла к двери его квартиры, выдохнула, нажала на звонок. А потом… Замерла. Потому что дверь открыла она… Его невеста. Живая, реальная, стоящая в дверях с наглой улыбкой. Как будто это её дом. И возможно, так оно и было.

— Ну надо же, сама Ульяна Соболевская пожаловала к моему жениху, чем обязана?

Будто ведро ледяной воды вылили прямо на голову. Холодно стало не телу, душе. Её голос, колючий, с ядом в каждом слове, моментально выбил меня из равновесия. А взгляд… Таким взглядом смотрят, когда уже решили, что ты враг. Она стояла на пороге, как часовой, не давая мне ни малейшего шанса ступить внутрь.

— Что ты здесь делаешь?

Спросила она с нажимом, будто я вторглась на чужую территорию.

— А Герман? Он дома?

Голос предательски дрогнул.

— Герман в душе.

Отрезала она, скрестив руки на груди с таким видом, будто только что выиграла войну.

— Повторяю вопрос, что ты делаешь в такую рань у моего жениха?

Жениха. Слово ударило, как пощёчина.

— Что? Прости… Я не…

Начала мямлить, но не успела договорить. Потому что в этот момент мой взгляд метнулся за её спину. И там, в проёме, появился он. Герман. Только что вышедший из душа, в одном полотенце, с каплями воды на ключицах. И с выражением лица, которое не умело врать.

— Ульяш…?

Он выдохнул моё имя, тихо, почти беззвучно. А у меня внутри всё оборвалось. Мир будто провалился под ноги. Махровое полотенце плотно облегало его бёдра, а капли воды медленно стекали по рельефному прессу, оставляя влажные дорожки на коже. Я на секунду задержала взгляд на его груди, машинально, почти болезненно и невольно прикусила губу. Но стоило встретиться с ним глазами, как всё внутри сжалось.

В них, пустота. Не боль, не растерянность, а пугающая, глухая пустота. Он не смотрел на меня. Опускал взгляд, будто стыдился. Будто уже всё сказал, молчанием. И тут в тишину, как нож, врезался голос его невестушки.

— А ты, видимо, ей ещё ничего не сказал, да?

София повернулась к нему, выжидающе, почти с ленивым торжеством. А я стояла, не дыша.

— Не сказал что?

Прошептала я.

— О чём ты?

— Ну же Герман, расскажи о нашей замечательной новости, пусть она за нас порадуется.

Соня продолжала стоять, скрестив руки на груди, словно в броне из собственного самодовольства. Она буравила Германа довольным взглядом, как будто контролировала каждую его мысль. И лишь на мгновение она повернулась ко мне, медленно, с расчетом, чтобы точно зафиксировать каждую эмоцию на моём лице. Её глаза скользнули по мне, как скальпель точно и безжалостно. Она хотела видеть боль в моих глазах. И кажется, уже наслаждалась ею.

— Выйди, я поговорю с Ульяной наедине.

Голос Германа прозвучал резко, почти отрывисто. Холодно. Жёстко. Но не для неё, для ситуации. Потому что смотрел он только на меня. С тревогой. С виной. С тем особым выражением, которое появляется у человека, знающего, что сейчас кому-то разобьёт сердце.

— Нет любимый.

Отрезала Соня, не сдвинувшись с места.

— Говори при мне... Мы же почти семья.

И как бы невзначай, упёрлась рукой в дверной косяк, перекрывая мне путь. Намеренно. Хищно.

— Я не понимаю. Что значит «вы семья?» Что ты хочешь мне сказать?

Я металась взглядом между ними, Герман, Соня, снова Герман. Он молчал. А я уже начинала догадываться. И всё равно ждала, как приговор.

— Соня, выйди!

Рык Германа прозвучал резко, как выстрел, он застал меня врасплох. Я даже подскочила на месте, будто ток прострелил по позвоночнику. Он был другим. Совсем другим. Не тот Герман, что держал меня в объятиях пару дней назад. В этом голосе не было ни тепла, ни сомнения, только напряжение и что-то пугающе чужое.