Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки
Шрифт:
Людмила Анатольевна обнимает меня в ответ, и так нас и застает Булат Ришатович.
– Матурым (прим. автора: в переводе с тат. «красавица»), это тебе, - с широкой добродушной улыбкой отец Даяна протягивает жене небольшой букетик из астр и хризантем.
Он ласково и бережно обнимает жену, а у меня в голове мелькает мысль: если и хочу семью и отношения, то только такие, как у Османовых - старших…
Даян входит следом с Бусинкой на руках. Дочь сияет, как лампочка, двумя ручками гордо удерживая первый в ее жизни букетик от папы.
– Мамоська, папоська тебе цветоськи соблал, - громко во всеуслышание заявляет дочь.
– У бабуски в саду.
Кухня наполняется нашим громким смехом. Уютом. Тихим счастьем.
Даян подходит вплотную, протягивая мне цветы. Я с наслаждением втягиваю тонкий осенний аромат, в то время как его сильная ладонь ложится на мою талию. Притягивает к себе, а его губы оставляют на макушке осторожный поцелуй. Словно разрешения спрашивают.
От такой неожиданной ласки, да ещё и на глазах его родителей вскидываю голову, и тут же оказываюсь в плену зеленых омутов. А они…как будто мысли мои читают.
И прямо сейчас Османов мне молчаливо обещает, что и у нас будет такая семья, как у его родителей.
Если я захочу.
И буду готова его простить …
Глава 35
Мира
После прекрасного знакомства с родителями Османова мы всю неделю с ним не видимся - Даян опять улетает в командировку в Вену. На этот раз без нас, потому что у Дарины начинается плавание и ЛФК. Пропускать реабилитацию крайне нежелательно.
Наша бабушка навещает нас и помогает, как и обещал бывший муж. Она с удовольствием возится с внучкой, готовит и балует нас, давая возможность мне поработать и посещать курсы по фотографии.
Бабушка Люда очень подружилась и с Наташей. Сестренка в восторге от ее пирогов и татарской кухни, она тянется к Людмиле Анатольевне, как к матери. А наша бабушка очень любит детей. И неважно, сколько этому ребёнку лет.
– Мамоська, а папа сегодня плиезжает?
– Бусинка с надеждой заглядывает мне в глаза.
Бросаю взгляд на часы и хмурюсь. Честно говоря, он уже должен был приехать…Его самолет приземлился два часа назад - я проверила по электронному табло. Опять этот трудоголик в офис заехал?!
– Сегодня, Бусинка.
– А когда?
– Не знаю, солнышко.…
– Сколо?
– не отстает Дариша, глядя на меня исподлобья, опаляя зеленью упрямых глаз.
– Я не знаю, дочь. Как освободится, сразу приедет. Папа же обещал.
– Позвони папе!
Тяжело вздохнув, набираю Османова. Дочь куксится, когда слышит механическое «Абонент вне зоны действия сети». Расстроенная, забирается в угол дивана и, надутая, глядит строго перед собой.
Наташа пытается ее отвлечь, пока я обрабатываю последний заказ, ей это даже удается, но ненадолго. И весь вечер мы то и дело слышим:
– Мама, а папоська узе освободился?
– Папа когда плиедет?
– Папа узе плиехал?
– А сейчас?
Бусинка так и засыпает, вся в слезах, в глубокой обиде, не дождавшись отца.
Я полвечера пытаюсь дозвониться Османову, но безрезультатно. Абонент не абонент.
Злая, как все черти ада, из-за слез Бусинки и ее глубокого разочарования, иду в душ. Привожу себя в порядок, надеваю пижаму с шортиками, подсушиваю волосы. Выхожу в коридор и замираю, заслышав странный звук.
Стучится, что ли, кто?... В такое время?!
Решив проверить, иду к двери. Заглядываю в глазок и скорее проворачиваю защелку.
Прислонившись плечом к стене, Османов стоит бледный, растрепанный и тяжело дыша.
– Я войду, даже если ты против, - хрипло бормочет, в наглую переступая порог квартиры. И ворчливо добавляет: - Опять у вас лампочка перегорела на площадке.
Даян попадает под свет ламп прихожей, и я вскрикиваю, зажимая двумя ладонями рот.
Под пиджаком, на белой рубашке слева расползлось алое пятно крови. На пиджаке надорван рукав, и дырка в районе пореза.
– Боже, Даян, - меня трясет, зуб на зуб не попадает. Мысли ураганом проносятся в голове. Мне страшно. Очень. На долю секунды в голове проносится мысль, что я могу его потерять. Снова.
– У тебя.… кровь!
Османов устало прислоняется к стене, морщится и прикрывает глаза.
– Нравится - не нравится, терпи, моя красавица, - бормочет, едва шевеля губами.
– Я сегодня у тебя останусь. Устал.
– Тебе к врачу надо!
– на адреналине начинаю суетиться, похлопывать себя по бедрам, хоть в этих шортиках нет карманов. Но руки, кажется, начинают жить отдельной жизнью.
– Мирослава, - неожиданно строго окликает бывший муж. Тихо, но с твердостью.
– Я никуда не поеду. С вами хочу побыть.
– Ты еле на ногах держишься!
– вскрикиваю, рискуя разбудить Наташу и Бусинку. Но сейчас мне плевать. Сейчас нужно одного упрямого татарина в чувство привести.
Но, кажется, это бесполезная затея….
– Мира, угомонись. Я же говорю - соскучился.
– Тебя всего трясет! И дышишь через раз!
– У вас лифт не работает. Еле дополз. Устал, как собака. Сейчас душ приму, ты мне рану обработаешь, я посплю и буду как новенький.
– Тебе рядом с Наташей постелить?
– язвительно уточняю, скрестив руки на груди.
Османов на секунду задумывается и морщится, как будто кто-то надавил на его рану.
– Так себе перспектива. Твоя сестра меня или задушит, или заяву накатает о совращении несовершеннолетней.
Глубоко вдыхает и отталкивается от стены. Наступает на пятки и стягивает обувь. Слегка покачиваясь, проходит мимо меня, раскрывшей рот от такой невероятной наглости.
– С тобой посплю. Пустишь? Я по-прежнему не храплю и не пинаюсь. Буду обнимать всю ночь, а если дашь выспаться, то с утра сделаю приятное…
– Даян!
– выкрикиваю в возмущении и даже притоптываю ногой. Османов хрипло смеется и продолжает идти прямо. Судя по всему, к ванной комнате.
– Полотенце чистое дашь? Или мне так потом выходить?
Рычу от наглости и беспардонности бывшего мужа, но все же иду в нашу с Бусинкой комнату к шкафу. Осторожно, чтобы не разбудить дочь, достаю белое пушистое полотенце и, не глядя, приоткрываю дверь и просовываю руку. Даян как будто специально касается моих пальцев, запуская по телу цепную реакцию. Разозлившись, размыкаю пальцы. Османов за дверью шипит от резкого движения, а я, довольная своей мелкой выходкой, иду на кухню.