Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки
Шрифт:
Достаю аптечку, раскладываю на столе широкий пластырь, перекись, шприц и обезбол. Несмотря на то, что на дне ящика с медикаментами есть таблетки.
Пошатывающийся Даян появляется на пороге кухни. При одном взгляде на бывшего мужа я понимаю, что его дела не так хороши, как он хочет показать. Османов замирает, ловит плечом косяк. Склоняет голову, слегка прикрывая глаза. Как будто пытается унять головокружение.
Шаг. Другой, и он буквально падает на стул. Ну, как его такого выгонять из дома?! Свалится же на первой же ступеньке!
Смачиваю ватный диск перекисью, слегка наклоняюсь, один взгляд на рану, и меня ведет. Она небольшая, но, кажется, очень глубокая.
Османов выбрасывает здоровую руку и крепко вцепляется мне в бедро, заставляя оставаться на месте. А в следующий миг его пальцы скользят вверх, забираясь под мои шортики.
Луплю по его ладони до звонкого шлепка.
– Совсем офонарел?! С ума сошел?
– Наверно…Ты такая красивая, когда злишься…
– Я начинаю подозревать, что ты это все специально!
– возмущаюсь вполголоса.
– Что? Трогаю тебя? Конечно. Говорю же - красивая. Невозможно устоять.
– Порезал, - киваю подбородком на раненное плечо.
– Чтобы прикинуться больным и остаться с нами с ночевать.
Даян вскидывает брови и смотрит на меня с насмешкой.
– Для этого мне не обязательно себя калечить, солнышко. Есть и другой, более гуманный способ.
– Да ты что?!
– насмешливо вскидываю брови, возвращаясь к прерванному занятию.
– Например?
– Например, закинуть тебя на плечо и унести к себе в квартиру…И любить до тех пор, пока ты не будешь на все согласна….
Слегка краснею, представив подобную перспективу. То ли Османов пьян, то ли адреналин в голову настолько ударил, что сорвало все предохранители.
Даже не знаю, что хуже.…
Бывший муж прикрывает глаза и тяжело сглатывает. Слегка трясу головой, отгоняя всякие разные порочные мысли, и снова осматриваю его рану.
И прихожу в ужас.
– Даян…Я не смогу…Тут зашивать надо. Я же не врач! Сейчас «Скорую» вызову.
– Стоять, - резкая и строгая команда заставляет замереть на месте.
– Просто обработай и заклей пластырем, - указывает взглядом на стол.
– Если завтра будет хуже, я поеду в больничку.
Куда уж хуже-то.…
Тяжело вздохнув, ещё раз щедро промакиваю порез. И, чтобы отвлечься от его жутковатого вида, завожу разговор:
– Кто тебя так? И за что?
– Какие-то гопники закурить попросили. Когда сказал, что за здоровый образ жизни, затребовали телефон. В качестве компенсации. Получив отказ, расстроились и…вот. Говорю же - говно район. Вам с Бусинкой нужно съезжать…
– Не начинай. Я же сказала, что к тебе мы не переедем.
Османов недовольно поджимает губы и гневно сверкает зелеными глазами.
– От Серьёзного разговора тебя спасает только то, что я сейчас малость не в кондиции.
Цокаю, закатив глаза, и наконец заклеиваю рану пластырем. И, растянув в предвкушении губы, медленно проговариваю:
– Вставай и задирай полотенце.
Глаза Даяна загораются в предвкушении, он растягивает губы в похотливой улыбке. Не веря своему счастью, пошатываясь, поднимается и хватается за узел полотенца.
Еле на ногах стоит, а все туда же!
И с особым удовольствием я стираю с его лица эту похотливую улыбку одной фразой:
– Поворачивайся ко мне спиной, я тебе укол сделаю.
Глава 36
Мира
С лица Османова мгновенно стекают все краски. Глаза расширяются…от ужаса, лицо вытягивается. Как он тяжело сглатывает, слышно, кажется, даже на первом этаже.
– Не нужно никакого укола, - чуть вскинув подбородок, и потуже затягивая узел, заявляет этот гордый татарин. Теперь он двумя руками удерживает полотенце, как будто я на самое святое посягаю.
– Почти ничего не болит. Посплю, и все пройдет.
Едва сдерживая смех, разглядываю этого здорового мужчину, с головы до ног. Он пытается сохранить остатки достоинства, но я-то уже знаю его слабое место! Неужели он, сорокалетний мужик, успешный бизнесмен, который наводит порядки в коллективе одним взглядом из-под насупленных бровей, боится уколов?!
Да ладно?!
– Ты эти сказки будешь Бусинке рассказывать. А сейчас спиной ко мне, - коротко командую, вскрывая упаковку со шприцом и набирая обезбол. Проверяю, чтобы не остались пузырьки воздуха и жду, когда пошатывающийся Даян наконец развернется.
Он приподнимает край полотенца, и я зависаю на виде крепкой подтянутой мужской ягодицы. Щеки начинают гореть, хоть яичницу на них жарь!
– Долго мне ждать?!
– ворчливый голос бывшего мужа приводит в чувство.
Крепко зажмуриваюсь, а, когда распахиваю глаза, смотрю исключительно в ту точку, куда нужно воткнуть шприц.
– Ты хоть уколы-то делать умеешь?
– запоздало интересуется Османов.
– Когда - нибудь делала?
– Ага. Соседке Анне Геннадьевне антибиотик колола.
– И как она сейчас?
– Померла в прошлом году.
– Мира!
Османов резко поворачивает голову как раз в тот момент, когда я засаживаю игру. Жмурится, стискивает зубы и шипит все время, пока я ввожу лекарство. Растираю место укола спиртовой салфеткой и опускаю край полотенца.
– Готово, больной. Между прочим, к сведению, Дарише столько прививок сделали, и после года она уже не плачет при виде иголки.
– У тебя рука тяжелая.
Ахаю от возмущения и уже в голове готовлю акт возмездия, чтобы Османов точно узнал, насколько тяжелой может быть моя рука.
Но Даян вероломно пользуется моим замешательством.
Одним рывком притягивает к себе и накрывает мои губы своими.
Нежность и романтика сегодня точно отсутствуют в меню Османова. Он без всяких колебаний подчиняет меня себе, сплетая наши языки и вырывая из меня тихий стон. На миг растягивает губы в самодовольной улыбке и углубляет поцелуй, одной рукой с силой прижимая меня к своему торсу. Показывая, что даже в такой ситуации, чуть потрепанный, он главный в нашей паре.
Стоп. В какой ещё паре?! Нет никаких «нас»!