Чтение онлайн

Однако резолюция Авдеева на письмо гласила:

«Просмотрев настоящую просьбу доктора Боткина, считаю, что из этих слуг один является лишним, т. е. дети все являются взрослыми и могут следить за больным, а потому предлагаю председателю областкома немедля поставить на вид этим зарвавшимся господам ихнее положение» [53] .

Правда, думается, дело было вовсе не в «зарвавшихся господах», хотя и этот аргумент коменданта Авдеева более чем логичен. Наличие прислуги у арестантов — само по себе нонсенс, а увеличение ее штата — вдвойне. Но, скорее всего, готовясь к спецоперации по передаче семьи немцам, большевики просто не хотели привлекать к делу дополнительных свидетелей. Жильяр же и Гиббс были свидетелями, неудобными вдвойне, — их физическое устранение принесло бы большевикам дополнительный дипломатический скандал с правительствами Швейцарии и Англии, чьими подданными были учителя. А новые дипломатические скандалы были на тот момент нужны большевикам менее всего.

20 июня 1918 года громом среди ясного неба грянула заметка в русскоязычной парижской газете «Наше слово»: «Из Екатеринбурга в советских кругах была получена телеграмма, сообщавшая об убийстве Николая Романова. Телеграмма не была подписана и вызвала естественное сомнение. Однако слухи о телеграмме распространились по всему городу и стали сообщать об убийстве как о факте».

День спустя газета сообщила читателям «подробности»: «Вчера со слов лица, прибывшего из Екатеринбурга, передавалась следующая версия о случившемся: когда Екатеринбургу стало угрожать движение чехословаков, по распоряжению местного совдепа отряд красноармейцев отправился в бывший губернаторский дом, где жили Романовы, и предложили царской семье одеться и собраться в путь. Был подан специальный поезд, в составе трех вагонов. Красноармейцы усадили Романовых в вагон, а сами разместились на площадках.

По дороге будто бы Николай Романов вступил в пререкания с красноармейцами и протестовал против того, что его увозят по неизвестному направлению. В результате этой перебранки красноармейцы якобы закололи Николая Романова. Тот же источник передает, что великие княжны и бывшая императрица остались живы и увезены в безопасное место. Что же касается бывшего наследника, то он тоже увезен отдельно от остальных членов семьи».

Эффект от публикации в дипломатических кругах можно было сравнить со взрывом бомбы. Британское правительство немедленно затребовало информацию от своего консула в Екатеринбурге. А посольство Германии в Москве обратилось к советскому правительству за разъяснениями, и в Берлин в тот же день ушла телеграмма со следующим ответом:

«Посольство в Москве.

Министерству иностранных дел.

21 июня 1918.

Я сегодня открыто сказал Чичерину, что располагаю информацией о том, что во время боев за Екатеринбург погибла царская семья. В случае если информация, которая вызывает такое большое возмущение и горечь в широчайших кругах, недостоверна, то я не понимаю, почему большевики не опровергают ее, что является их внутренним интересом.

Чичерин лениво парировал, утверждая, что недостоверной информации появляется так много, что опровергать каждую просто не стоит. Кроме того, как и прежде, в комиссариате поддерживается оптимистическое настроение в отношении боев с чехословаками. Хотя и признается сдача Кузнецка, но оспаривается потеря Пензы, Тамбова, Козлова и Рязани.

Мирбах».

Корреспондент «Нашего слова» поспешил обратиться с просьбой об интервью к Ленину, в ходе которого был получен ответ и на вопрос о семье бывшего царя: «На вопрос, верны ли слухи об убийстве Николая Романова, Ленин ответил, что сведений об этом до сих пор в совете комиссаров нет».

События, связанные с провалом миссии Яковлева, были еще слишком свежи в памяти Ленина, а уверенности в исполнительности товарищей из Уралсовета у московского руководства за прошедший месяц, похоже, не прибавилось.

С 20 по 24 июня в Екатеринбург из Москвы ушли три срочные телеграммы, позднее обнаруженные следствием 1918–1919 годов.

1. Телеграмма № 2729 подана в Москве 20 июня 1918 года, принята в Екатеринбурге 23 июня 1918 года:

«Екатеринбург, председателю Совдепа. В Москве распространились сведения что будто бы убит бывший император Николай второй сообщите имеющиеся у вас сведения Управляющий делами Совета Народных Комиссаров Владимир Бонч-Бруевич».

2. Телеграмма № 814 подана в Москве 21 июня 1918 года в 19 часов 26 минут, принята в Екатеринбурге 24 июня 1918 года:

«Екатеринбург, Президиуму Совдепа

Срочно сообщите достоверность слухов убийства Николая Романова вестнику точка комиссар по пта Старк».

На телеграмме пометка: «Ответ послан».

3. Телеграмма № 819 подана в Москве 24 июня 1918 года в 15 часов 15 минут, принята в Екатеринбурге 24 июня 1918 года:

«Екатеринбург, Воробьеву

Прошу срочно сообщить достоверность слухов убийстве Николая Романова очень важно точка комиссар Старк».

На телеграмме пометка: «Ответ послан».

Не довольствуясь полученными ответами, Ленин сам связывается по телефону со своим командующим фронтом в Екатеринбурге Бер-зином и поручает ему взять семью Николая II под личную охрану. Не правда ли, странное требование для человека, который, по мнению современных исследователей, давным-давно уготовил казнь Романовых?

Однако этот факт неоспоримо засвидетельствован рядом документов.

Белогвардейскими следователями весной 1919 года были допрошены служащие екатеринбургского телеграфа:

«Начальник Военного контроля при Уполномоченном по охранению государственного порядка и общественного контроля и общественного спокойствия в Пермской губернии.

11 марта 1919 г.

№ 1497/В.К. Совершенно секретно Прокурору Екатеринбургского окружного суда

[-]

Сводка сведений на Царскую семью.

Почтово-телеграфные чиновники штаба Северо-Урало-Сибирского фронта в бытность большевиков, коим командовал Берзин, кои сейчас состоят на службе в почтово-телеграфной конторе города Екатеринбурга, Сибирев, Бородин и Ленковский могут засвидетельствовать разговор по прямому проводу Ленина с Берзиным, в котором первый приказывал Берзину взять под свою охрану всю Царскую семью и не допускать каких бы то ни было насилий над ней, отвечая в данном случае своей (т. е, Берзина) собственной жизнью.

/K/№ 1497/В.К.

ИДИ 1919 г.».

Сам Рейнгольд Берзин впоследствии вспоминал: «Я не понимал, зачем с этим тираном вообще нянчиться и возиться, оказывают ему и его семье какое-то милосердие, оставив поваров, лакеев, докторов. Однако я был солдатом революции, солдатом, который умел подчиняться. Центр не спрашивал меня, держать ли Николая II в Екатеринбурге или перевезти его в другое место. Центр не спрашивал, как это отражается на тыле Уральского фронта, а просто сказал мне: ты отвечаешь за жизнь бывшего царя. И все. И я ответил, как полагается солдат солдату: слушаюсь. Так ответил бы тогда и любой другой солдат на моем месте. Вопрос о Николае II был политический».