Чтение онлайн

Из протокола допроса С.И. Гиббса, учителя Алексея Николаевича, от 1 июля 1919 года: «…Начальником отряда был какой-то Родионов. Он мне «давал не очень хорошее впечатление». Но он был нахалом. Он нас очень интересовал. Его Татищев знал, но он не мог припомнить хорошо, кто он такой и где он его видел. Его также знала и Гендрикова. Татищев думал, что он видел Родионова в Берлине, а Гендрикова в Вержболове. Татищев состоял при императоре Вильгельме и думал, что он видел Родионова в русском посольстве в Берлине. Татищев его спрашивал, чем он занимался раньше. Но Родионов не желал говорить и отвечал: «Я забыл». Нам было это очень интересно. Татищев так и шутил и называл Родионова «мой знакомый».

Этим показаниям вторят и протоколы допросов няни А. А. Тяглевой (5–6 июля 1919 года), лакея при Алексее Николаевиче М.И. Иванова (18 июля 1919 года), помощницы няни Е.Н. Эрсберг (6 июля 1919 года) и горничной императрицы М.Г. Тутельберг (23–27 июля 1919 года).

Слева направо: Екатерина Шнейдер, гр. Илья Татищев, учитель детей Николая II ПьерЖильяр, гр. Анастасия Гендрикова и кн. Василий Долгоруков в Тобольске. 1917 г.

Генерал-адъютант свиты И.Л. Татищев

Камердинер А.А. Волков на допросе 20–23 августа 1919 года дополнил показания других допрашиваемых интересными наблюдениями: «Незадолго до нашего отъезда появился с отрядом красноармейцев какой-то Родионов. Эти красноармейцы и заменили наших стрелков. Отряд Родионова состоял из русских и латышей. Я не знаю, были ли в них мадьяры, но латыши были. Я это потому говорю, что потом, когда мы ехали на пароходе, лакей Трупп признал в одном из красноармейцев своего племянника (имени и фамилии его не знаю), а Трупп был латыш […]».

Позднее в своих «Воспоминаниях» Волков написал: «Когда постепенно начали укладывать вещи, Родионов неоднократно обращался к генералу Татищеву, уверяя, что знает его. Родионов настаивал, чтобы вещи Татищева были особо отмечены (визитными карточками). Для чего это ему было надо, понять мы не могли. Его поведение очень беспокоило Татищева. Как вспоминала баронесса Букс-гевден, она встречала ранее Родионова: он служил в жандармах в Вержболове».

Но если «опознание» Родионова как жандарма с пограничного пункта Вержболова обошлось для Софьи Карловны Буксгевден без последствий, то для бывшего генерал-адъютанта свиты Ильи Леонидовича Татищева встреча со старым «знакомым» окончилась трагически.

Приняв под свое командование новый отряд караульных, Родионов осуществил перевозку царских детей и остававшихся с ними членов свиты по маршруту Тобольск — Тюмень — Екатеринбург.

В путь к Тюмени на пароходе «Русь» отправились 20 мая. Детей сопровождали: 1) генерал-адъютант свиты Илья Леонидович Татищев (1859–1918); 2) учитель французского языка Петр Андреевич Жильяр (1879–1962); 3) учитель английского языка Сидней Иванович Гиббс (1876–1963); 4) фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова (1888–1918); 5) фрейлина баронесса Софья Карловна Буксгевден (1883–1956); 6) Екатерина Адольфовна Шнейдер (1856–1918), 7) няня Александра Александровна Теглева (1884–1955); 8) помощница няни Теглевой Елизавета Николаевна Эрсберг (1882–1942); 9) камер-юнгфера Мария Густавовна Тутель-берг (1862 — после 1918); 10) камердинер Алексей Андреевич Волков (1859–1929); 11) дядька наследника Клементий Григорьевич Нагорный (1887–1918); 12) повар Иван Михайлович Харитонов (1870–1918); 13) повар Кокичев (род. 1879); 14) поварской ученик Леонид Седнев (ум. 1942); 15) официант Франц Журавский; 16) писец Александр Петрович Кирпичников (1879–1934); 17) парикмахер Алексей Дмитриев; 18) лакей Сергей Иванов; 19) лакей Тютин; 20) лакей Алексей Егорович Трупп (1856–1918); 21) кухонный служитель Франц Пюрковский (род. 1867); 22) кухонный служитель Терехов; 23) служитель Смирнов; 24) прислуга Гендрико-вой Паулина Касперовна Межанц (после 1922); 25) и 26) прислуга Шнейдер Екатерина Живая и Мария.

По прибытии в Екатеринбург 23 мая 1918 года Трупп, Харитонов и Седнев были отправлены с дочерями Николая II в дом Ипатьева. Теперь весь «багаж» был собран в одном месте.

Остальных прибывших из Тобольска приближенных в Дом особого назначения не допустили. Кто-то из них поспешил покинуть Екатеринбург, врач наследника Деревенко поселился в городе, чтобы иметь возможность оказывать помощь своему пациенту, кто-то был немедленно арестован ЧК, а двое вскоре после ареста расстреляны без суда и следствия. Ими стали дядька наследника матрос Нагорный и генерал Илья Леонидович Татищев. По всей видимости, его осведомленность о личности комиссара Родионова никак не входила в планы всемогущей Чрезвычайки.

Но кем же был Родионов и почему его личность должна была остаться загадкой и для тобольских арестантов, и для белогвардейского следствия Соколова?

Я.М. Свикке (Родионов)

Разгадка появилась лишь в 1991 году, когда в Риге был опубликован материал [45] С. Ильичевой, посвященный Янису Мартыновичу Свикке (1885–1976) [46] . В нем главный герой публикации вспоминал: «28 апреля 1918 года на заседании ВЧК было решено о посылке отряда особого назначения из латышских стрелков в составе 72 человек. Царя нужно было перевезти из Тобольска в Екатеринбург. ВЧК порекомендовало мне условную фамилию Родионов, которую я должен сохранять и впредь». Далее Ильичева сообщает: «Именно Свикке-Родионов руководил перемещением и охраной Царской семьи».

В фондах Военного музея Латвии хранится личная анкета Свикке: «1917 — 1918 комиссар Рижской милиции, член президиума Курляндского временного совета (Москва — Рига). (…) 1918–1919. Военный комиссар дивизии. Член Высшей Военной Инспекции пол. штаба III армии Уральск. Восточного округа Сибирский фронт» [47] .

Интересно, что С. Ильичева со слов Свикке утверждает, что он стал комиссаром отряда особого назначения, состоящего из латышских стрелков в составе 72 человек. Отряд якобы был создан после совещания, проведенного Лениным при участии Я. Петерса и М. Лациса (Судраба), а также решения ВЧК от 28 апреля 1918 года. Тогда ВЧК порекомендовала ему псевдоним Родионов. Я. Свикке говорил журналистке, что он никогда в кадровых анкетах не указывал данную особо секретную миссию.

Это свидетельство позволяет нам говорить о том, что отряд Родионова-Свикке был сформирован по указанию В.И. Ленина, не доверявшего после инцидента с миссией Яковлева уральскому руководству и решившего обратиться к поддержке спецслужб в лице Петерса и Лациса. Соответственно, отправка Родионова с отрядом латышских стрелков явилась неожиданностью и для Белобородова, вынужденного посылать дополнительные разъяснения ранее им назначенному командиром отряда матросу Хохрякову. Изучая же биографию Я.М. Свикке, мы узнаем, что он с 1906 года находился в эмиграции в Германии [48] , где его мог видеть И.Л. Татищев.

Наивно было бы предполагать, что Николай II оставался в неведении относительно переговоров, которые вели руководители большевиков с немцами. Разумеется, прямых подтверждений этому мы не найдем. Но на ряд интересных моментов стоит обратить внимание.

Строго говоря, в России мало кто сомневался, что германский кайзер предпримет максимум усилий для спасения своих родственников. На допросе 17–18 июля 1919 года капитан Д.А. Малиновский заявил следователю Соколову: «… я не мог и сейчас не могу себе представить, чтобы власть в Германской империи не приняла никаких мер к спасению Императрицы, немки по крови, связанной узами родства с Германским Императорским Домом, а через нее и Императора и Их Семью. В то время Германия была сильна, и я представлял себе, что просто-напросто вывезли Августейшую Семью куда-либо, симулировав ее убийство».

В уже цитируемой нами книге Р. Пайпса «Русская революция» ситуация к началу лета 1918 года, по мнению автора, выглядела следующим образом: «Проявляя безразличие к судьбе Николая, Берлин тем не менее выражал озабоченность безопасностью Царицы, которая была по происхождению немкой, и тех, кого собирательно называли «немецкими принцессами», — дочерей Александры Федоровны и нескольких придворных дам немецкого происхождения, среди которых была Елизавета Федоровна, сестра Александры Федоровны. 10 мая Мирбах обсуждал этот вопрос с Ка-раханом и Радеком и доложил в Берлин следующее: «Не рискуя, конечно, выступать как защитник свергнутого режима, я тем не менее сказал комиссарам, что мы надеемся, что с немецкими принцессами будут обращаться со всем возможным уважением, без мелких придирок, не говоря уж об угрозе их жизни. Карахан и Радек, которые замещают отсутствующего Чичерина, восприняли мое заявление с пониманием».