Чтение онлайн

В 1920–1921 годах генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом (18741937) была написана книга «убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале», увидевшая свет во Владивостоке в 1922 году. Специальным предписанием Верховного правителя адмирала А.В. Колчака от 17 января 1919 года именно на генерала Дитерихса возлагалось «общее руководство по расследованию и следствию по делу об убийстве на Урале Членов Августейшей Семьи и других Членов Дома Романовых». Таким образом, автор книги был, пожалуй, наиболее посвященным в тайны белогвардейского следствия 1918–1920 годов.

Обложка книги М.К. Дитерихса «Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале» (1922)

Соответственно, упомянутые выше советские публикации Быкова явились своеобразным ответом на книги Вильтона и Дитерихса, во многом повторяя их основные посылки и лишь несколько корректируя «неудобные» для советской власти моменты.

Будучи судебным следователем по особо важным делам Омского окружного суда, Н.А. Соколов (1882–1924) 3 марта 1919 года получает от Колчака следующий указ: «Верховный правитель России. 3 марта 1919 г. № 588/Б-32, гор. Омск.

ВСЕМ. Настоящим повелеваю всем местам и лицам исполнять беспрекословно и точно все законные требования Судебного Следователя по особо важным делам Н.А. Соколова и оказывать ему содействие при выполнении возложенных на него по моей воле обязанностей по производству предварительных следствий об убийстве бывшего Императора, его семьи и Великих князей. Адмирал А. Колчак. Исполняющий обязанности директора канцелярии Верховного правителя генерал-майор В. Мартьянов».

Обобщив следственные материалы своих предшественников и проведя ряд собственных следственных действий, Н.А. Соколов полностью повторяет уже знакомые читателям произведений Вильтона и Дитерихса выводы: царская семья вместе с приближенными зверски расстреляна в подвальной комнате дома инженера Ипатьева в Екатеринбурге в ночь на 17 июля, санкция на расстрел дана Москвой, сам расстрел стал итогом «заговора» евреев-комиссаров при поддержке международного сионизма и масонства, имевшего целью уничтожение в России «православного царства», и т. д. Тела расстрелянных вывезены в район Ганиной Ямы и там полностью уничтожены с помощью огня и серной кислоты. Более того, все три автора прозрачно намекают на якобы свершившийся факт «ритуального» убийства царской семьи, совершенного еврейскими «каббалистами» или «сатанистами», и на возможную отсылку в Москву голов казненного царя, императрицы и наследника.

Обложка французского издания книги следователя Н.А. Соколова (Париж, 1924)Русскоязычное издание книги Н.А. Соколова «Убийство царской семьи»(Берлин, 1925)

Оказавшись в эмиграции во Франции, Н.А. Соколов продолжает свое расследование и выпускает в марте 1924 года в Париже книжку «Sokoloff N. Enquete Judiciaire sur l'Assassinat de la Famille lmperiale Russe», а год спустя (1925), уже после смерти автора, в берлинском издательстве «Слово» выходит и русскоязычное издание: «убийство Царской Семьи. Из записок судебного следователя Н.А. Соколова», подвергшееся, правда, серьезному редактированию.

Нужно отметить, что следователь Н.А. Соколов, помимо литературной деятельности, сделал попытку обобщить результаты своего расследования в тексте доклада на имя вдовствующей императрицы Марии Федоровны (1847–1928), матери Николая II.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна — мать Николая II. Копенгаген, 1927 г. Николай II (слева), министр двора и уделов граф В.Б. Фредерикс (в центре) и дядя царя — великий князь Николай Николаевич (справа) в Ставке. Сентябрь 1914 г.

Однако императрица Мария Федоровна, как и другой старший представитель Дома Романовых на Западе — дядя Николая II, бывший Верховный главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич (младший) (1856–1929), до конца своих дней не признавали ни истинности проведенного в России следствия, ни самого факта свершившегося убийства. Мария Федоровна при этом опиралась и на информацию, получаемую ею от спецслужб Англии, Дании и Испании.

Следующим событием, приковавшим к себе внимание публики по всему миру, стал растянувшийся на долгие десятилетия судебный процесс Анны Андерсон (умерла в 1984 году в США), пытавшейся доказать, что она является дочерью Николая II Анастасией. Продолжавшиеся с перерывами с 1929 по 1977 год судебные разбирательства завершились патовым вердиктом: суд счел недостаточными представленные Андерсон и ее сторонниками аргументы, но и не сумел доказать, что Анна Андерсон не является Анастасией.

Теме Анастасии (Чайковской, Андерсон) был посвящен целый ряд серьезных исследований. Крупнейшим и наиболее объективным по праву считается книга американского исследователя Питера Курта «Анастасия. Загадка великой княжны» (Kurth Peter. Anastasia. The Riddle of Anna Anderson) (1983 год — английское, 2005 год — русское издание). Подытоживая результаты германского судебного процесса (1938–1967 годы), автор приходит к выводу: «Смерть великой княжны Анастасии в Екатеринбурге не может быть принята как убедительно доказанный исторический факт» [4] . В России тему продолжает сборник документов архивного фонда великого князя Андрея Владимировича, включающий в себя переписку великого князя 1920-х годов, медицинские заключения врачей, лечивших и наблюдавших Анну Чайковскую, обмен мнениями членов Дома Романовых и показания приближенных к царской семье, выпущенный при участии академика РАН В.В. Алексеева, «Кто вы, госпожа Чайковская?» [5] .

Несомненно важно, что г-жу Чайковскую (Андерсон) поддержали не только дети доктора Боткина — Татьяна [6] и Глеб, но и многие из членов рода Романовых, оказавшихся на Западе.

Уже после переезда Анны Андерсон из Германии в США в 1928 году была опубликована так называемая «Романовская декларация», в которой часть Романовых решительно отмежевалась от принадлежности Анны к их роду. Однако ее подписали лишь 12 представителей рода из 44 здравствовавших на тот момент Романовых.

Декларацию утвердили великая княгиня Ольга Александровна, великая княгиня Ксения Александровна, ее дочь и шестеро сыновей, прусская принцесса Ирен, великий князь Дмитрий Павлович и его сестра великая княгиня Мария Павловна, брат императрицы Александры Федоровны герцог Гессенский Эрнст-Людвиг и две его сестры. Некоторые из них добавили свои подписи под декларацией позднее.

Вместе с тем круг сторонников Андерсон из числа Романовых был также довольно велик. До конца жизни, несмотря ни на что, ее признавала великой княжной внучка императора Николая I Ксения Георгиевна. Она писала: «Я сердцем чувствовала, что это она. Все время, сколько я ее знала, она была собой и отнюдь не играла некую роль. Я совершенно уверена, что это действительно великая княжна Российская Анастасия» [7] .

Внук императора Александра II великий князь Андрей Владимирович, познакомившийся с Анной в Германии перед ее отъездом в США (1928), также не выражал сомнений в ее происхождении: «Нет сомнений, это — Анастасия» [8] . Великий князь проводил долгие годы собственное расследование и незадолго перед своей смертью, в 1956 году, заявил, что полученные им выводы могут быть обнародованы лишь после того, как свои секреты откроют наследники Вильгельма II, германское военное министерство и Кремль: «Нет сомнения, что существует тесная связь между трагическими событиями марта 1917 года и настоящей (дело Анастасии Андерсон. — Примеч. авт.) ситуацией… Я абсолютно убежден, что расследование приведет нас в Екатеринбург, Тобольск, к событиям 1917 года и даже дальше» [9] .

Сам переезд Анны Андерсон в США был организован по приглашению и на средства великой княжны Ксении Георгиевны. Когда же Андерсон переехала в отель «Гарден-Сити» в Нью-Йорке, заботу о ней и оплату ее счетов взял на себя выдающийся пианист С.В. Рахманинов.

Ранее, в 1927 году, внук великой княжны Марии Николаевны герцог Лейхтенбергский Дмитрий принимал претендентку в своем фамильном замке Зеон в Баварии.

Впрочем, за несколько лет до подписания «Романовской декларации», на Рождество 1925 года, и сестра Николая II великая княгиня Ольга Александровна присылала Анне Андерсон поздравления и собственноручно связанную шаль.