Чтение онлайн

Подписи (более 100)» [33] .

Завершить эту подборку доказательств «народной любви» к своему самодержцу можно телеграммой из Архангельска в секретариат съезда Советов. 20 июня 1917 года состоялось большое собрание рабочих Архангельского военного порта, на котором было решено:

«Мы, рабочие Архангельского военного порта, будучи на общем нашем собрании, единогласно вынесли следующую резолюцию:

Мы, рабочие Архангельского военного порта, требуем от Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов немедленного перевода бывшего царя из Царского Села в более соответствующее по его бывшей преступной деятельности место, каковым мы признаем в настоящее время Кронштадт, стоящий на страже интересов революции.

Мы признаем, что бывший царь, четверть века терзавший нашу родину, не вправе пользоваться хорошими условиями жизни, в которых он теперь находится, — теперь, когда мы вынуждены недоедать, недопивать и отказываться от самых существеннейших потребностей только благодаря его четвертьвековой деятельности.

От портового совета — председатель И. Скуратов» [34] .

Познакомившись с приведенными телеграммами и резолюциями, читатель уже не удивится решению Временного правительства, получившего от властей Великобритании отказ принять у себя семейство бывшего императора, отправить арестованных в глубь страны — в Тобольск, в первую очередь для успокоения умов революционных граждан и для охраны самого семейства от возможных попыток народного самосуда.

Это важно понимать, поскольку в последние годы все чаще звучат рассуждения некоторых авторов о том, что отправка Романовых на Урал была якобы частью плана по последующему физическому уничтожению династии. Разумеется, ничего подобного не было, и отправка семьи бывшего царя в Тобольск в августе 1917 года явилась единственным способом сохранения их жизней.

9 марта 1917 года Временное правительство получает от посла Великобритании в России Бьюкенена предварительное согласие Англии на выезд бывшего царя и его семьи на территорию Соединенного Королевства. Известие об этом вызывает бурю негодования среди депутатов Петроградского Совета. Исполком постановил: «Ввиду полученных сведений, что Временное правительство решило предоставить Николаю Романову выехать в Англию… Исполнительный Комитет решил принять немедленно чрезвычайные меры к его задержанию и аресту. Издано распоряжение о занятии нашими войсками всех вокзалов, а также командированы комиссары с чрезвычайными полномочиями на ст. Царское Село, Тосно и Званка. Кроме того, решено разослать радиотелеграммы во все города с предписанием арестовать Николая Романова и вообще принять ряд чрезвычайных мер. Вместе с тем решено объявить немедленно Временному правительству о непреклонной воле Исполнительного Комитета не допустить отъезда в Англию Николая Романова и арестовать его. Местом водворения Николая Романова решено назначить Трубецкой бастион Петропавловской крепости, сменив для этой цели командный состав последней. Арест Николая Романова решено произвести во что бы то ни стало, хотя это бы грозило разрывом отношений с Временным правительством».

После долгих переговоров с представителями Совета Временному правительству удается добиться содержания арестантов в Александровском дворце Царского Села.

Николай II и Александра Федоровна на прогулке

Жизнь под арестом в привычных царскосельских местах мало отличалась от той, к которой Романовы привыкли за долгие годы. Семья много гуляла, каталась на велосипедах и байдарках, занималась садовыми работами на свежем воздухе. Одним из наиболее серьезных запретов, вызвавшим негодование Александры Федоровны, стало распоряжение Временного правительства, разрешающее супругам видеться исключительно за столом и разговаривать между собой только по-русски. Этот приказ от 27 марта нашел отражение в дневнике императрицы: «Н<иколаю> и мне разрешено встречаться только во время еды, но не спать вместе». Правда, и этот запрет просуществовал совсем недолго, и уже 12 апреля Александра Федоровна с удовлетворением записывает: «Чай вечером в моей комнате, и теперь снова спим вместе».

Разумеется, существовал целый ряд бытовых ограничений, выставленная охрана порой отказывалась отдавать честь «полковнику Романову», но в целом условия содержания арестованных нельзя было назвать тюремными даже при очень большом желании.

Царская семья и приближенные под арестом в Царском Селе работают в дворцовом парке. Весна 1917 г.

Хотя, само собой, неприятные эксцессы иногда случались. Следователь Соколов впоследствии писал: «Однажды они увидели в руках наследника его маленькую винтовку. Это была модель русской винтовки, сделанная для него одним из русских оружейных заводов, ружье-игрушка, совершенно безвредная ввиду отсутствия специальных для нее патронов. Солдаты усмотрели опасность и через офицера потребовали обезоружить наследника. Мальчик разрыдался и долго горевал».

И тем не менее, говоря о роли Временного правительства и А.Ф. Керенского, можно уверенно констатировать, что они всеми силами стремились оградить Романовых от каких-либо посягательств со стороны Петроградского Совета и недоброжелателей всех мастей. Вероятно, Керенский рассчитывал «дождаться» Учредительного собрания и умиротворения революционных масс, чтобы впоследствии Николай II, в соответствии с его желанием, мог провести остаток дней в одном из своих крымских владений.

Особенно актуальной подобная тактика защиты бывшего царя и его близких стала после того, как английский король Георг V 10 апреля 1917 года отозвал свое согласие на приезд Романовых в Англию. Опасаясь массовых протестов населения, подозревавшего русскую императорскую чету в ведении сепаратных переговоров с немцами, король приказал своему секретарю лорду Станфордхэму: «Учитывая очевидное негативное отношение общественности, информировать русское правительство о том, что правительство Его Величества вынуждено взять обратно данное им ранее согласие». Фактический же развал Восточного фронта, начавшийся с первых дней Февральского переворота и переложивший еще большую военную нагрузку на плечи британской армии, мог только способствовать усилению негативного отношения в английском обществе как к России в целом, так и к Романовым, которых англичане небезосновательно считали виновниками начавшейся революции и краха русской армии на Германском фронте. Возрастало и недовольство (мы об этом уже говорили в предыдущей главе) среди населения Петрограда и в составе Петросовета легкими условиями содержания арестованных, возможностью пользоваться прислугой и т. д. Кроме того, Керенский прекрасно осознавал, что со стороны патриотически настроенной части офицерства и генералитета зреет недовольство, впоследствии выразившееся в августовском выступлении Л.Г. Корнилова, способное привести к массовым беспорядкам, в ходе которых арестанты, ненавидимые солдатскими и рабочими массами, могли быть убиты.

В связи с этим на секретном совещании Временного правительства было решено эвакуировать арестованных в глубь страны, подальше от охваченной революционным пламенем столицы. Местом их пребывания был выбран уральский Тобольск. «Биржевые ведомости» писали: «Временное правительство в секретном совещании постановило перевести в Тобольск бывшего императора и его семью… Бывшая императорская чета была поставлена в известность о решении Временного правительства. Бывший царь и царица не возражали против перевода в Тобольск… Дочерям бывшего императора предложено остаться в Царском Селе или в Петрограде. Последние же, однако, заявили, что будут сопровождать своих родителей».

14 (1 — ст. ст.) августа 1917 года. «Начиналось чудное солнечное утро. Вокруг не было ни одного постороннего зрителя. А.Ф. Керенский все время проявлял большую озабоченность и следил решительно за всеми мелочами поездки… В поезде царская семья поместилась рядом. В вагонах третьего класса, помещенных спереди и сзади, разместился конвой. На площадках конвойных вагонов поставлены были пулеметы… Бывший царь перед отъездом прощался с конвойными. Он был во все время пути молчалив и задумчив. Наследник, по обыкновению, чувствовал себя в хорошем расположении духа» [35] .

В этот день в 6 часов 10 минут состав «Японской миссии Красного Креста» отправился из Царского Села. За ним следовал состав с охраной, состоящей из 337 солдат и 7 офицеров под командованием полковника Е.С. Кобылинского (1875–1927). Впоследствии Кобылинский вспоминал: «Когда мы уезжали из Царского, Керенский сказал мне: «Не забывайте, что это бывший император. Ни он, ни семья не должны испытывать лишений». Солдаты получают приказ: «Вы несли охрану Царской семьи здесь. Вы же должны нести охрану в Тобольске, куда переводится Царская семья по постановлению Совета Министров. Помните: лежачего не бьют. Держите себя вежливо, а не по-хамски. Довольствие будет выдаваться по петроградскому округу. Табачное и мыльное довольствие — натурой. Будете получать суточные деньги…»

Поезда следуют в обстановке строгой секретности — на максимальной скорости, узловые станции оцеплены войсками, публика с платформ заранее удалена, вагонные окна плотно зашторены. Скорость следования эшелонов удивляет: даже сегодня поезд из Санкт-Петербурга до Тюмени идет почти 40 часов, а в охваченной революцией и всеобщим саботажем России лета 1917 года составы прибывают в Тюмень 17 августа (путь занял лишь вдвое больше времени!), откуда на трех судах арестованных и охрану доставляют в Тобольск. Романовы следуют на пароходе «Русь». 6 августа арестанты занимают специально подготовленный и отремонтированный к их приезду дом бывшего губернатора, получивший название «Дом Свободы».