Чтение онлайн

РАПОРТ

В дополнение к рапорту моему от 22 сего августа мною сего числа получены агентурные сведения следующие:

Жена красноармейца Ивана Гущина, который в настоящее время скрывается, а таковая проживает по Крестовоздвиженской улице в д. № 30, стоя с неизвестным молодым человеком, спорили между собою. Молодой человек говорил: «что я утвердительно знаю, что бывш. Царь расстрелян и увезен к Шартажу» (дачное место возле Екатеринбурга. — Примеч. авт.), но Гущина ему возражала и говорила: «что вы не спорьте, я лучше вашего знаю, мне говорил мой муж, что бывшего Царя в ночь на 17 июля шофер на автомобиле увез живым на вокзал и что его отправили в Пермь и оттуда его намерены были передать в руки Германии» /…/

1918 года 23 августа».

«13 сентября [1918 года]

Гражданин из Костромы Федор Иванович Иванов, 40 лет, православный, под судом не был, проживаю по Васенцовской ул. в доме № 29, объяснил:

Я имею парикмахерскую на новом вокзале станции Екатеринбург I. Я хорошо помню, за день или два до объявления в Екатеринбурге большевиками о том, что бывший Царь Николай II ими расстрелян, у меня в парикмахерской был комиссар станции Екатеринбург Гуляев и стал говорить, что у них много было работы. На мой вопрос: «Какой работы?», он ответил: «Сегодня отправляем Николая», но куда — не сказал, а я спросить его считал неудобным, так как в парикмахерской была публика. В тот же день вечером Гуляев опять заходил в мою парикмахерскую. Я его спросил, как и куда отправили Николая, так как на этот вокзал его не провозили. Гуляев ответил мне, что его увезли на Екатеринбург II, но подробностей не рассказывал.

На следующий день утром ко мне заходил комиссар 4 штаба резерва красной армии Кучеров, которого я спросил, правда ли, что Николая II увезли на станцию Екатеринбург II. Кучеров ответил мне: «Правда», а на мой вопрос, куда его отправили, он сказал: «Тебе какое дело?» В этот же день я, встретившись на вокзале с Гуляевым, спросил его о судьбе Николая. Он ответил мне, что уже «халымуз». Я переспросил его, что это значит. Он сказал мне: «Готов!» По его ответу я понял, что Николай убит, но где — ничего не сказал, а спросить его я боялся. На второй день после этого разговора было выпущено объявление, что Николай расстрелян здесь в Екатеринбурге. После этого объявления я, встретив Еуляева и Кучерова у буфета на вокзале обоих вместе, спросил их, почему объявление о Николае выпущено так, а они говорили иначе. Они сказали: «Мало что пишут!.»

/.../

Вообще между всеми ими о судьбе Николая II была большая тайна, и все они в эти дни были сильно взволнованы. О семье бывшего Государя из них никто ничего не говорил, и я боялся спросить их. /…/

Федор Иванов.

И.д. начальника управления Уголовного розыска Плешков.

Товарищ прокурора Н. Остроумов».

«24 сентября [1918 года]

Гражданин Верхне-Уфалейского завода, Екатеринбургского уезда, Александр Васильевич Самойлов, 42 лет, православный, не судился, проживаю на лесопильном заводе Халамейзера, объяснил: Я служу кондуктором Омской железной дороги. В июне и июле сего года, я квартировал по 2-й Восточной ул., в доме № 85, во флигеле, вместе с красноармейцем Александром Семеновичем Варакушевым /…/ (А.С. Варакушев входил в состав наружной охраны царской семьи в Екатеринбурге. — Примеч. авт.). После объявления большевиками о том, что они расстреляли бывшего Государя, я, прочитав об этом в газете, спросил Варакушева, правда ли это. Он мне ответил, что сука Голощекин распространяет эти слухи, но в действительности бывший Государь жив. При этом Варакушев рассказал мне, что Николая и его жену заковали в кандалы и в автомобиле Красного Креста увезли на вокзал Екатеринбург I, где посадили их в вагон, а затем отправят в Пермь. Про семью бывшего Государя Варакушев сказал, что она пока еще осталась в доме Ипатьева, но куда ее девают, ничего не говорил. Этот разговор у меня с Варакушевым был в тот самый день, когда большевики объявили о расстреле Николая. Во время этого разговора Варакушев предложил мне, если я желаю, посмотреть Николая на вокзале/…/ Он мне показал на стоявший на пятом или шестом пути состав из нескольких вагонов 1и2 класса, впереди коих был прицеплен паровоз на парах. А за этим составом на следующем пути стоял один классный вагон, окна в котором были или закрашены черной краской, или завешены черной занавеской. В этом самом вагоне, по словам Варакушева, находился бывший Государь с женой. Вагон этот был окружен сильно вооруженными красноармейцами. Во время наступления чехословаков нас несколько бригад отправили сначала на ст. Богданович, а потом на Егоршино, где я, встретив комиссара Мрачковского, спросил его, куда уехал Варакушев и вообще все бывшие в охране Николая. Он ответил, что они уехали в Пермь. С Егоршино я вместе с другими бригадами окружным путем попал в Алапаевский завод, где со своими сослуживцами-большевиками /у меня/ был разговор про бывшего Государя. Большевики утверждали, что он убит, а я утверждал, что он жив, и ссылался на Варакушева. За это на меня донесли Мрачковскому. Он вызвал меня к себе и приказал об этом ничего не говорить, иначе буду строго наказан. /…/ Александр Самойлов.

И.д. начальника Уголовного розыска Плешков.

Товарищ прокурора Н. Остроумов» [104] .

«М. Ю.

ПРОКУРОР

ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО

ОКРУЖНОГО СУДА

19 января 1919 г.

№ 198

Екатеринбург

По делу об убийстве

бывшего Государя Николая II [105]

Г. начальнику уголовного розыска

<А. Ф. Кирсте>

[…] 3) Из дознания, препровожденного Вами 5 сентября 1918 года за № 2039 члену суда Сергееву и позднее, видно, что целый ряд свидетелей утверждал о том, что бывший Император Николай II увезен, свидетельствуют, что видели поезд, в котором был увезен бывший Государь по направлению <к> Перми. Так, свидетель, парикмахер на ст. Екатеринбург I Федор Иванов показал, что дня за два или накануне до объявления о расстреле бывшего Государя к нему в парикмахерскую пришел комиссар ст<анции> Гуляев и сказал, что «сегодня отправляем Николая II». О том же на другой день он слышал от комиссара 4 штаба резерва Красной армии Кучерова. Далее, кондуктору Омской железной дороги Александру Самойлову красноармеец Александр Варакушев, передавая о решении увезти бывшего Государя Николая II на Пермь, показывал поезд, в котором он, якобы, был уже помещен. Поезд этот, состоявший из вагонов lull класса, находился на 5 или 6 пути под особой охраной; в одном из вагонов окна были завешены черной материей [106] .

Сообщая об изложенном, предлагаю Вам закончить это дознание дальнейшим расследованием, т. е. путем опроса подлежащих агентов железной дороги, бывших на службе в период времени средины июля месяца, выяснить, действительно ли был такой поезд, проверить полученные сведения по станционным документам и книгам, а в случае, если сведения эти подтвердятся — выяснить маршрут этого поезда.

[-]

Прокурор Иорданский.

Секретарь Б. Богословский,

С подлинным верно.

Секретарь при прокуроре Екатеринбургского окружного суда».

Как мы видим, следствию, проводимому начальником уголовного розыска А.Ф. Кирстой, заменившим в августе 1918 года следователя Наметкина членом екатеринбургского суда Иваном Александровичем Сергеевым и прокурором екатеринбургского окружного суда Иорданским, удалось в первые месяцы получить ряд свидетельских показаний, говорящих об эвакуации членов семьи Николая II из Екатеринбурга, предположительно в направлении Перми. Никаких вещественных доказательств, прямо или косвенно говорящих об убийстве Романовых в подвале дома Ипатьева, обнаружено не было. Не были обнаружены ни тела убитых, ни орудия убийства, ни свидетели или участники преступления. Впрочем, кое-какие свидетельства в пользу версии убийства все же были собраны, но о них мы поговорим в следующей главе.

Взгляд Кирсты на случившееся полностью разделял и еще один участник первой «офицерской следственной группы» — капитан Д.А. Малиновский, сообщивший год спустя следователю Соколову свои соображения:

«…1919 года июня 18 дня судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов на разъезде № 120 в порядке 443 ст. уст. угол. суд. допрашивал нижепоименованных в качестве свидетелей, и они показали: Дмитрий Аполлонович Малиновский/../

…В результате моей работы по этому делу у меня сложилось убеждение, что Августейшая Семья жива. Мне казалось, что большевики расстреляли в комнате кого-нибудь, чтобы симулировать убийство Августейшей Семьи, вывезли Ее по дороге на Коптяки, также с целью симуляции убийства, здесь переодели Ее в крестьянское платье и затем увезли отсюда куда-либо, а одежду Ее сожгли. Так я думал в результате моих наблюдений и в результате моих рассуждений. Мне казалось, что Германский Императорский Дом никак не мог бы допустить такого злодеяния. Он не должен бы был допускать его. Я так думал. Мне и казалось, что все факты, которые я наблюдал при расследовании, — это симуляция убийства. Больше показать по этому делу я ничего не могу. Показание мое, мне прочитанное, записано правильно.

Гвардии капитан Малиновский

Судебный следователь Соколов

С подлинным верно.

Судебный следователь по особо важным делам Н.А. Соколов».

Не верил в расстрел царской семьи и допрошенный следователем Сергеевым врач Николай Арсеньевич Сакович. При советской власти в Екатеринбурге он был комиссаром здравоохранения при Уральском областном Совете депутатов и присутствовал на его заседаниях. Вот фрагмент из его показаний: