Чтение онлайн

Приняв руководство следствием, Соколов с 10 февраля по 1 апреля 1919 года занимался изучением вещественных доказательств, полученных от генерала Дитерихса, предъявлением их экспертам, осмотром найденных документов, в частности телеграмм, проверкой принадлежности найденной искусственной челюсти Боткину.

Будучи грамотным юристом и следователем, Н.А. Соколов прекрасно осознавал всю сложность стоящей перед ним задачи. Не имея, по сути, никаких неопровержимых свидетельств в пользу версии Колчака — Дитерихса, собрать необходимые для суда доказательства факта убийства было фактически невозможно. Но можно было собрать достаточное число «улик», способных убедить в этом общественность.

И Соколов вновь отправляется в многострадальный дом Ипатьева.

15 — 25 апреля 1919 года состоялся уже третий осмотр дома. Но в отличие от двух первых осмотров (Наметкиным и Сергеевым), проведенных в августе 1918 года, этот осмотр фактически не имел никакого смысла, что признавал косвенно и сам Соколов: «Дом в настоящий момент занимается одним из учреждений. Он открыт и день и ночь. Ежедневно в дом ходит множество праздных людей, совершенно и открыто осматривающих комнаты и исследующих сохранившиеся надписи. Временами появляются рядом со старыми надписями новые, а старые постепенно уничтожаются».

В самом доме разместилось командование Чехословацкого корпуса в лице генерала Радолы Гайды, получившего в октябре 1918 года руководство Екатеринбургской группой антибольшевистских сил, а в январе 1919 года назначенного командующим Сибирской армией адмирала Колчака. В особняке располагались и штаб Гайды, и его личная квартира. Ни о какой сохранности «улик» и «места преступления» речи не шло — чехи громили комнаты, обрывали обои и т. д. Лишь в марте 1919 года дом Ипатьева был очищен от штабов, но расследованию это помочь ничем не могло.

Строго говоря, даже самый первый осмотр особняка Наметкиным и офицерами по поручению генерала Гришина-Алмазова назвать расследованием «по горячим следам» можно с громадной натяжкой. Предполагаемые события произошли 17 июля, белые заняли Екатеринбург 25 июля, выставив тогда же караул и осмотрев помещения. Как мы помним из доклада Бафталовского, уже тогда «комната нижнего этажа, где, предполагается, было совершено убийство, носила замытые следы красных пятен (впечатление крови) и многих пулевых пробоин. У всех офицеров и лиц, посетивших в этот день дом Иппатьева, не сложилось твердого убеждения что здесь совершено небывалое, зверское убийство».

Тем не менее дом был открыт для всех желающих как минимум несколько дней. Соответственно, в этот период мы ничего не можем сказать об исчезновении из него каких-либо предметов или о появлении новых.

Уже 14 августа Сергеев проводит следующий осмотр особняка, находит цитату из Гейне о царе Бальтасаре, погибшем от рук своих подданных, описывает и фотографирует сохранившиеся на обоях надписи, следы от пуль и другие улики. Но! Делает он это с грубейшим процессуальным нарушением. Выемка улик и их фотографирование производятся не до, а после завершения следственных действий. Соответственно, установить динамику появления на стенах дома надписей и следов от пуль становится уже вовсе невозможно. Зато Сергеев сохраняет в протоколах образцы «народного творчества», обнаруженные им на обоях дома Ипатьева.

«Копия

Протокол.

1919 года мая 19 дня Судебный Следователь по особо важным делам при Омском Окружном Суде Н.А. Соколов в г. Екатеринбурге, в порядке 315–324 ст. ст. уст. угол, суд., производил осмотр предметов, изъятых Членом Суда Сергеевым в комнате, где произошло убийство АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ, по акту его от 23 января 1919 года.

По осмотру найдено следующее:

[-]

4/Две доски, оклеенных картоном и сверху обоями. Они обе имеют вид прямоугольников. Длина обеих их одинакова — 43 сантиметра, ширина одной 22 И сантиметра, ширина другой — 25 сантиметров, толщина обеих также одинакова — 3 сантиметра.

Обе эти доски представляют две части, соседние одна с другой, и являются той самой обшивкой арки, выемка которой и описывается в п. «б» протокола 15–25 апреля 1919 года /л. д. 196 том 3-й/. Выемка этой обшивки передается на фотографических снимках комнаты, где произошло убийство АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ/нижние снимки на л. д. 220 и 221 том 3-й/.

На одной из этих досок/верхней доске, если сложить их обе вместе/, имеется совершенно определенное пулевое отверстие, проникающее всю толщу доски. Входное отверстие находится на стороне, покрытой обоями, и имеет в диаметре 1 сантиметр; выходное отверстие на задней стороне доски носит такую же круглую форму; здесь вокруг его в доске образовались отще-пы; диаметр его несколько больше входного: около 1 И сантиметра. Под ним, т. е. под этим пулевым каналом в доске как раз и находится тот пулевой канал в штукатурке арки, который описывается в п. «в» протокола 15–25 апреля 1919 года/л. д. 196 том 3-й/.

Таким образом, представляется совершенно несомненным, что пулевое попадание имело место и в лицевую сторону арки, в которой примыкает дверь, ведущая из комнаты убийства в кладовую. Это пулевое попадание не отмечено в актах Сергеева.

На лицевой стороне этой же доски имеются совершенно ясно видимые 4 штыковых удара. Из них три проникают в толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева; глубина последнего — 3 миллиметра. Глубокие три отверстия имеют одинаковые размеры: в длину 8 и в ширину 4 миллиметра; поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6 3/4 сантиметра. Одно от другого они все 4 в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трехлинейной винтовки русской. Форма отверстия как раз совпала с формой штыка.

«Тайные» знаки, обнаруженные Н.А. Соколовым на южной стене в подвальной комнате дома Ипатьева

На этой доске имеются два рисунка, сделанные фиолетовым химическим карандашом. Один рисунок изображает обнаженного мальчика и перед ним, видимо, обнаженную женщину. Сзади первого нарисовано дерево. На рисунке имелись, видимо, надписи пояснительного характера к рисунку, сделанные также химическим карандашом. Разобрать их невозможно, так как они, видимо, уничтожены были Сергеевым. Читаются лишь слова: «Адам», «ты». Рядом с этим рисунком имеется рисунок, изображающий женскую голову с раскрытым ртом и вложенным в рот каким-то предметом. Последний уничтожен, но в соответствии с ним уцелел слог: «Рас». Самый рисунок головы также снабжен надписью; надпись уничтожена, но читаются слог: «ндра», остатки, видимо, слов: «Григорий Распутин», слово: «хуй».

На этой же доске изображен мужской половой член и в соответствии с этим изображением надпись, сделанная черным карандашом /как и самое изображение члена/: «немецкий снаряд». Вблизи с этим изображением и надписью черным карандашом сделаны надписи: «10 V18 г.»,

[--]

Судебный Следователь Н. Соколов.

Понятые:

1/личный почетный гражданин

Андрей Петрович Куликов