Царская ложь. Итоги расследования
Шрифт:
2/ Крестьянин Березовского завода Екатеринбургского уезда Иван Иванович Усольцев
С подлинным верно:
Судебный Следователь
по особо важным делам Н. Соколов
Дитерихс.
С подлинным верно.
Судебный Следователь по особо важным делам Н. Соколов» [133] .
Как мы видим, Соколов тут же ухитряется найти и новые отверстия от пуль, следы штыковых ударов (которых не видели ни Сергеев, ни офицеры Гришина-Алмазова при первом осмотре дома) и, самое главное, находит загадочную надпись, состоящую из четырех неких символов, которую и он, и Дитерихс спешат объявить оставленной «жидами-сатанистами». Заметим, что до сегодняшнего дня ни один из специалистов по восточным языкам и эзотерике так и не смог дать сколько-нибудь внятное объяснение этим каракулям. Однако обвинение красных в приверженности сатанизму и иудаизму из уст генерала Дитерихса и следователя Соколова прозвучало на весь мир!
133
ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 2. Д. 8 (реально по описи значится под № 7). Л. 136.
НЕПРИКАСАЕМЫЙ ГЛАВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ
Пока же Соколов пытается понять принадлежность зубного протеза и фрагмента пальца, а также постигнуть тайный смысл зашифрованного послания приверженцев врага рода человеческого, явленного на обоях дома Ипатьева, по улицам Екатеринбурга в сопровождении конвоя и адъютантов, а порой и самого генерала Дитерихса продолжает разгуливать человек, который по долгу службы не мог не знать разгадку истории, которую расследовали офицеры Гришина-Алмазова, следователь Наметкин, член суда Сергеев, а теперь и следователь Соколов.
Генерал М.К. Дитерихс и следователь Н.А. Соколов в Екатеринбурге. 1919 г.
Этим человеком был начальник штаба Сибирской армии Борис Петрович Богословский (23.06.1885 —18.07.1920) [134] . Тот самый Богословский, который, как мы помним, отдал приказ Военному контролю и Кирсте вести расследование по делу Романовых в Перми. Сохранились фотографии, запечатлевшие полковника (а впоследствии — генерал-майора Богословского) с генералами Дитерихсом и Гайдой.
134
Богословский Борис Петрович. Из семьи врача, личного почетного гражданина Калужской губернии. Образование получил в Орловском Бахтинском кадетском корпусе. В службу вступил 30.08.1900 года. Окончил Михайловское арт. училище (1902). Выпущен подпоручиком (ст. 10.08.1902) во 2-ю гренад. арт. бригаду. Поручик (ст. 13.08.1905). Штабс-капитан (ст. 13.08.1910). Окончил Императорскую Николаевскую военную академию (1912; по 1-му разряду). По выпуску из академии приказом по Генштабу № 27 за 1913 год прикомандирован к 12-му гренад. Астраханскому полку на один год для командования ротой. Участник мировой войны. Капитан (пр. 16.11.1914; ст. 13.08.1911; со старшинством на основании ст. 445, VII, С. В. П. ред. прик. по воен. вед. 1914 № 1) с переводом в Ген. штаб и назначением обер-офицером для поручений при штабе 25-го армейского корпуса (16.11.1914 — 20.12.1914). Ст. адъютант штаба 25-го армейского корпуса (20.12.1914 — 02.10.1915). И.д. штаб-офицера для поручений отдела ген. — кварт. штаба 4-й армии (с 02.10.1915). Награжден Георгиевским оружием (ВП 16.08.1916). Подполковник (доп. к ВП 15.08.1916; ст. 06.12.1915; на основании прик. по воен. вед. 1916 № 379, 483 и 535) с утверждением в должности (15.08.1916 — 30.01.1917). Ст. адъютант отдела ген. — кварт. штаба 4-й армии (с 30.01.1917). Был тяжело контужен. По излечении ПАФ 21.10.1917 года назначен штаб-офицером, заведующим обучающимися в Военной академии офицерами. Вступил в РККА (02.1918). Формировал и возглавлял ген. — кварт. часть штаба Петроградского ВО. 17.04.1918 года командирован в Екатеринбург в распоряжение начальника Военной академии. 23.07.1918 года назначен командующим 3-й армии Восточного фронта. 25.07.1918 года при оставлении Екатеринбурга остался с частью штаба в городе и перешел к белым. Начальник штаба Средне-Сибирского корпуса (с 28.07.1918). И.д. начальника штаба Восточного отряда Р. Гайды вместо погибшего полковника Б.Ф. Ушакова. Занимал пост начальника штаба Екатеринбургской группы войск (12.10. — 24.12.1918). Генерал-майор (24.12.1918). С 24.12.1918 года (по другим данным, с 04.01.1919) — начальник штаба Сибирской армии. В 01.1919 году награжден орденом Св. Георгия 4-й степени и французским Военным крестом с пальмовой ветвью. Приказом Верховного правителя и Верховного главнокомандующего А.В. Колчака от 24.02.1919 года объявлена благодарность. С 17.03.1919 года некоторое время исполнял должность начальника штаба Западной армии, являлся членом думы георгиевских кавалеров Западной армии. 01.07.1919 года откомандирован в Омск в распоряжение штаба Верховного главнокомандующего. Со 02.08.1919 года назначен инспектором воинских пополнений Восточного фронта. 02.10.1919 года ему было подчинено управление генерала для поручений при начальнике штаба Верховного главнокомандующего. Формально все это время, с 22.07.1918 года, считался в должности штатного преподавателя военной академии. 12.12.1919 года назначен начальником штаба Восточного фронта. 29.12.1919 года был ранен на ст. Ачинск при взрыве эшелона со снарядами. 06.01.1920 года, бросив главнокомандующего и штаб, прибыл по собственной инициативе в Красноярск, в штаб 30-й стрелковой дивизии РККА. 23.01.1920 года направлен в особую комиссию по регистрации военнопленных и перебежчиков, арестован сотрудниками Особого отдела 5-й армии. Содержался в Омской тюрьме, где по приговору президиума полномочного представительства ВЧК по Сибири от 17.07.1920 года был приговорен к расстрелу. Расстрелян в Омске. Награды: ордена Св. Станислава 3-й степени (1907); Св. Анны 3-й степени (19.05.1912); Св. Станислава 2-й степени с мечами (ВП 07.01.1915); Св. Анны 2-й степени с мечами (30.01.1915); Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом (ВП 18.05.1915); мечи и бант к ордену Св. Станислава 3-й степени (1915; утв. ВП 03.07.1916); Св. Анны 4-й степени (утв. ВП 28.08.1915); Георгиевское оружие (ВП 16.08.1916); мечи и бант к ордену Св. Анны 3-й степени (04.03.1917).
В томах дела Соколова есть уже приведенный нами выше отчет Кирсты на имя Богословского о результатах следствия и предложениях Кирсты по дальнейшему поиску семьи.
Самое же интересное заключается в том, что полковник Богословский перебежал в ночь на 24 июля 1918 года к белым от красных. Изначально Богословский преподавал в Академии Генштаба в Екатеринбурге, а потом командующий Урало-Сибирским фронтом Рейнгольд Берзин (тот самый, которому лично Ленин поручил курировать вопрос с Романовыми в конце июня) взял его начальником штаба армии к себе. То есть Богословский на момент событий в доме Ипатьева был в самом центре принятия решений красных, обладал всей их оперативной и секретной информацией.
Мало того, 20 июля 1918 года в Казани главнокомандующий красным Восточным фронтом И.И. Вацетис подписал директиву № 0522 о создании из частей Северо-Урало-Сибирского фронта Берзина 3-й армии под командованием Богословского, приказав последнему вступить в должность в течение 24 часов: «Все отряды бывшего главкома Берзина составляют 3-ю армию, командующим которой назначается преподаватель академии Генштаба Богословский. Генштаба Богословскому вступить в командование в течение 24 часов и об исполнении донести. Командарму 3 подчиняются все войска и советские части, имеющиеся в тылу Екатеринбурга, в районе Вятки, Глазова, Перми и Екатеринбурга» [135] .
135
Собрание оперативных телеграмм, приказов и распоряжений главнокомандующего Восточным (чехословацким) фронтом тов. Вацетиса. 18.07–07.09.1918. М., 1918. С. 43.
23 июля 1918 года, в 12 часов 30 минут, Богословский телеграфирует в Казань Вацетису: «В тяжелую минуту принял третью армию. Насколько успел познакомиться с обстановкой, центр тяжести операций противника перенесен на станцию Кузино, что является уже угрозой Перми. Двухмесячный отпор противнику на растянутом фронте создало то, что в моих руках нет ни одной свежей части, которой я мог бы проявить активность. Состояние частей армии позволяет лишь сдерживать противника на подступах к Екатеринбургу, удерживать который не имею надежды. Основывая свои действия на активной обороне, предполагаю отходить широким фронтом к северо-западу. Хотел бы получить директиву и ориентировку, как военную, так и политическую… Екатеринбург. Командарм 3 Генштаба Богословский» [136] .
136
РГВИА. Ф. 176. Оп. 3. Д. 66. Л. 76 об.
– 77.
Вступив в командование фронтом 23 июля, приняв дела и выслушав доклады штабных работников, в ночь на 24 июля Богословский перешел к белым, прихватив с собой начальника штаба капитана А.Л. Симонова, начальника разведывательного отдела штаба фронта штабс-капитана А.А. Бурова и целый ряд других работников штаба с секретной оперативной и разведывательной информацией [137] .
У белых Богословский сразу же получает ответственное назначение: приказом по Сибирской армии от 28 июля 1918 года он занимает должность начальника штаба Средне-Сибирского армейского корпуса [138] .
137
Ганин Л.В. От красного командарма до белого генерала: Б.П. Богословский в годы Гражданской войны // Гражданская война на Востоке: взгляд сквозь документальное наследие. Омск, 2019. С. 55–70.
138
Там же. Ф. 33892. On. 1. Д. 3. Л. 249.
Генерал Б.П. Богословский
В дальнейшем в Сибирской армии и позднее у Колчака Богословский получает звание генерал-майора, занимает пост начальника штаба Восточного фронта, фактически возглавляет колчаковскую контрразведку. С Богословским к белым сбежал и упомянутый выше капитан Андрей Леонидович Симонов [139] , занявший вскоре у Колчака должность начальника отдела контрразведки Ставки Верховного главнокомандующего.
139
Симонов Андрей Леонидович (род. 11.10.1887). Окончил Михайловское артиллерийское училище. Участник мировой войны. Штабс-капитан 3-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Обучался на ускоренных курсах Николаевской военной академии. Состоял председателем комитета младшего курса слушателей академии. По окончании курсов причислен к ГШ приказом Генерального штаба № 22 от 23.03.1918 года. Переведен в ГШ приказом Всероглавштаба № 18 от 27.06.1918 года. Назначен в штаб Приуральского ВО. Начальник штаба Кыштымской группы войск. Позже начальник штаба 3-й армии. В 07.1918 году вместе с командующим армией Б.П. Богословским при оставлении Екатеринбурга перешел к белым. Участник переворота, в итоге которого власть в Сибири перешла от Директории к адмиралу Колчаку. Сотрудник разведотдела Генерального штаба армии адмирала Колчака. Участвовал в боях с красными в Семиречье.
Разумеется, ни Симонов, ни Богословский, ни другие офицеры их штаба допрошены ни Сергеевым, ни Соколовым не были. Табу на поиск истины в лагере Колчака никто не отменял! Никто не допросил и тобольского дантиста Марию Рендель, лечившую зубы Николаю II. Впрочем, Рендель все же была арестована (по совершенно другому делу), но расстреляна колчаковцами без суда и следствия.
Генералы М.К. Дитерихс и Б.П. Богословский. Екатеринбург, июль 1919 г.
Командующий Чехословацким корпусом Р. Гайда (слева) и начальник штаба полковник Б.П. Богословский. Екатеринбург, 1918 г.
Поэтому видится вполне логичным, что офицерская комиссия и Наметкин, действовавшие по относительно горячим следам и явно располагая некоей внутренней информацией, полученной в том числе от таких осведомленных перебежчиков, как ближайшие соратники Рейнгольда Берзина Богословский и Симонов, подписали свой протокол о фальсификации места преступления в доме Ипатьева и сожжении тел у Ганиной Ямы, а сам Богословский впоследствии инициирует поиск Романовых Кирстой в Перми.
Имея такие источники информации, как Богословский и Симонов, однозначно посвященные в военные и политические тайны Урала, совершенно очевидно, что и Колчак, и Дитерихс уже изначально были прекрасно осведомлены о том, что в действительности произошло с Романовыми в Екатеринбурге. И то, что спустя полгода Соколов, вместо того чтобы допросить бывшего красного командарма и его начальника штаба, тратил время на поиск ничего не знавших и не видевших рядовых охранников (причем в основном из числа внешней охраны Дома особого назначения, которую после 4 июля вообще в дом не пускали), говорит лишь о выполнении им указаний Дитерихса и Колчака на разработку одной-единственной версии — убийства. При этом отсутствие фактов, свидетельствующих о нем, заменялось прямо-таки фанатичной уверенностью в их существовании.
СВИДЕТЕЛЬ, КОТОРЫЙ БЫЛ, НО КОТОРОГО НЕ БЫЛО
Основная информация же именно о расстреле Романовых попала в материалы следствия исключительно в результате допросов свидетелей по трем каналам:
1. Клещев и Дерябин — Якимов — сестра Якимова (со слов брата) — ее муж — М.В. Томашевский — Горшков.
Базовое звено первой цепочки — Клещев и Дерябин, охранники, якобы наблюдавшие происходившее в «расстрельной» комнате через окна.
2. Стрекотин — Летемин (умер в тюрьме).