Чтение онлайн

Но в её взгляде появилось что-то новое.

Жесткость.

Я спустилась на первый этаж. Мэриус уже был в столовой. Он сидел во главе стола, перед ним стояла чашка с чёрным чаем и тарелка с тостами. Он не ел. Просто смотрел в окно на море.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь. — Ешь.

Я села на своё место — слева от него, как вчера. На столе стояла тарелка с овсяной кашей, кусок сыра, хлеб и кружка молока.

— Вы не спите, — сказала я.

— Я вообще мало сплю.

— Из-за портрета?

Он повернулся ко мне. Его глаза были серыми сегодня — не серебряными, не белыми, а просто серыми, как у уставшего человека.

— Из-за всего, — ответил он. — Лира, портрет, политика, война, которая может начаться в любой момент... список длинный. Ты не представляешь, насколько длинный.

— Тогда объясните, — сказала я. — Зачем вам няня без дара? Зачем вы построили этот дом на утёсе? Кто убил вашу жену? И почему портрет всё ещё здесь?

— Много вопросов для семи утра, — усмехнулся он. — Но ты имеешь право знать.

Он отодвинул чашку и сложил руки на столе. Я заметила, что его пальцы были длинными, красивыми — как у пианиста или хирурга. Ни одного кольца. Ни одного магического амулета.

— Мою жену отравили, — сказал он. — Три года назад. Прямо здесь, в этом доме, за ужином. Она выпила вино, и через минуту начала задыхаться. Я пытался спасти её, но яд был магическим. Не антидотом. Не исцелением. Он разъедал душу быстрее, чем тело.

— Кто отравил?

— Я не знаю. — Его челюсть напряглась. — Я ищу уже три года. У меня есть подозрения, но нет доказательств. И поэтому я создал портрет.

— Отражение памяти, — кивнула я.

— Он работает как ловушка. Убийца не мог удержаться — он или она должен был прийти и посмотреть на результат своего преступления. Или закончить дело, если Серафина выжила. Каждую ночь портрет «оживает», и каждая живая душа, коснувшаяся яда, чувствует притяжение.

— И кто-то приходил?

Мэриус помолчал.

— Да, — сказал он наконец. — Приходили. Три человека. Но все они были марионетками. Исполнителями. Настоящий заказчик до сих пор неизвестен.

— И вы думаете, что он или она придёт снова?

— Я надеюсь.

Он сказал это так спокойно, так буднично, что у меня по спине побежали мурашки. Он ждал убийцу. Годами. И держал для него ловушку, в которую чуть не попалась я.

— Вчера вы сказали, что портрет — не живой, — я решила сменить тему. — Почему же он плакал?

— Потому что в момент смерти Серафина плакала, — повторил он. — И потому что я записал в конструкт её последние слова. Она просила пощады. Она умоляла. И отражение повторяет это снова и снова.

— Это жестоко, — сказала я.

— Я знаю.

— Вы могли бы уничтожить портрет и дать ей покой.

— Я не могу.

— Потому что не хотите отпускать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я не отвела глаз.

— Потому что если я уничтожу портрет, — сказал он медленно, — я уничтожу единственное доказательство, которое может указать на убийцу. В конструкте зашифрованы магические отпечатки всех, кто к нему приближался. Если я сотру руны — я сотру и их.

— Вы держите душу вашей жены в магической тюрьме ради расследования.

— Я держу отражение её памяти, — поправил он. — Её душа уже ушла. Ты можешь называть это тюрьмой. Я называю это справедливостью.

Я хотела возразить, но не стала. Потому что увидела в его глазах то, что он пытался скрыть — стыд. Он знал, что это неправильно. Он знал, что Серафина заслуживает покоя. Но он не мог остановиться.

Как я не могла остановиться, когда пыталась вернуть свой дар, хотя знала, что это бесполезно.

— Ладно, — сказала я. — Я больше не полезу в подвал.

— Обещаешь?

— Обещаю, что не полезу, пока не получу ответы на свои вопросы, — уклончиво ответила я.

Мэриус покачал головой, но не стал настаивать.

После завтрака я поднялась к Лире. Девочка уже проснулась и сидела на кровати, обняв колени. Увидев меня, она улыбнулась — той робкой улыбкой, которая появилась вчера.

— Ты не спала? — спросила я, садясь рядом.

Она покачала головой. Потом взяла мелок, который лежал на тумбочке, и нарисовала на деревянной поверхности кружок, а внутри — точку.

— Что это?

Лира показала на меня, потом на точку, потом на дверь.

— Ты хочешь сказать, что видела меня ночью? Что я выходила?

Она кивнула. Её серые глаза стали серьёзными, почти взрослыми. Потом она нарисовала ещё одну фигуру — высокую, с длинными руками. И зачеркнула её крестом.

— Мэриус? — спросила я. — Ты видела отца?

Она кивнула и показала на свои глаза — «я видела», потом на сердце — «мне было страшно».

— Он не сделал мне больно, — сказала я. — Он просто… пришёл поговорить.

Лира недоверчиво посмотрела на меня. Потом взяла мелок и нарисовала на стене символ — руну «защита». Обвела её три раза и постучала по ней пальцем.

— Ты хочешь меня защитить? — спросила я.

Она кивнула и сжала мою руку.

Горло сдавило. Эта маленькая немая девочка, которая видела будущее или прошлое или что-то ещё, чего я не понимала, пыталась меня защитить. Меня — солдата Академии Теней, бывшую боевую ученицу, которая видела смерть и убивала (почти убивала) врагов.

— Спасибо, — сказала я. — Но я сама справлюсь. Я сильная.

Лира покачала головой и показала на мои руки — пустые, без магии. «Ты не сильная, — говорил её жест. — Ты уязвимая. И я это вижу».

Она была права.

После завтрака Лира села рисовать на полу, а я решила осмотреть дом. Не тайно — открыто. Мэриус не запрещал мне гулять по коридорам, кроме запертых дверей. А запертых было много.

Я заглянула в библиотеку — огромную комнату с книгами от пола до потолка. Там пахло кожей, пылью и магией. Часть книг были на незнакомых мне языках. Часть — на древнем наречии, которое преподавали только на четвёртом курсе Академии. Я не успела его выучить.