Чтение онлайн

— Я ношу его, чтобы помнить, — ответил он. — Чтобы никогда не забыть, что я — убийца.

— Ты не убийца, — сказала я. — Ты просто человек, который совершил ошибку.

— А что тогда я? — он усмехнулся горько. — Ты сама сказала — я чудовище.

— Я сказала это в гневе. Я не права.

— Ты была права, — возразил он. — Я чудовище. Но я единственное чудовище, которое защитит Лиру.

Я встала, осторожно переложила спящую девочку на сухое место — кучу тряпья у стены, которую Мэриус успел защитить магией от воды.

— Выйдем, — сказала я. — Мне нужно на воздух.

— На улице дождь.

— Мне всё равно.

Мы вышли из хижины. Дождь хлестал по лицу, мгновенно промочил одежду. Холодная вода стекала по спине, по груди, по ногам. Я шла к руинам, не оглядываясь. Мэриус — за мной.

В руинах дождь не был таким сильным — каменные стены задерживали часть воды. Мы стояли под остатками крыши, мокрые, дрожащие, и смотрели друг на друга.

— Я не знаю, что делать, — сказала я. — С одной стороны, я ненавижу тебя за то, что ты сделал. С другой — понимаю, почему ты так поступил. С третьей — я сама убила человека.

— Ты защищала нас.

— Я высосала его жизнь — осознанно, с наслаждением, — сказала я. — Я чувствовала, как его магия наполняет меня, и мне это нравилось. Я не жалею о том моменте. Я жалею, что не сделала это раньше, чтобы спасти других.

— Ты — Жница, — сказал он. — Это твоя природа.

— Не природа, — покачала я головой. — Выбор. Я выбрала убить его, потому что хотела жить. Я выбрала защищать вас, потому что вы — моя семья.

— А я выбрал убить Серафину, потому что хотел защитить Лиру, — сказал он. — Мы одинаковы.

— Нет, — возразила я. — Я убила врага. Ты убил жену. Разница огромная.

— Она была врагом в тот момент, — сказал он. — Она собиралась отдать нашу дочь тирану.

— Она собиралась спасти свою семью!

— А я собрался спасти свою!

Мы кричали друг на друга, и дождь заглушал наши голоса. Но я слышала каждое слово.

— Ты не имел права убивать её! — крикнула я.

— А ты имела право убивать того наёмника? — спросил он.

— Он хотел убить тебя!

— А она хотела убить наше будущее! — ответил он. — Разницы нет, Сайфер. И ты, и я — мы оба убийцы. Мы оба сделали выбор в пользу тех, кого любим. И мы оба будем жить с этим до конца дней.

Я замолчала.

Он был прав.

Я убила. Он убил. У каждого были причины. Но это не отменяло факта.

— Я не хочу быть такой, как ты, — сказала я.

— Ты уже такая, — ответил он. — И я — такой же, как ты. Мы — одно целое. Как и Лира. Три монстра, которые пытаются выжить.

— Я не монстр.

— Я тоже так думал.

Он подошёл ближе. Дождь стучал по камням, по руинам, по нашим головам. Его лицо было мокрым — непонятно, от воды или от слёз.

— Я люблю тебя, Сайфер, — сказал он. — Не как оружие, не как замену Серафине, не как няньку для Лиры. Как женщину, которая смотрит на меня без страха. Которая не убегает, когда узнаёт правду. Которая готова убивать ради тех, кого любит.

— Ты не можешь любить меня, — сказала я. — Ты только что признался в убийстве жены.

— Я могу любить и ненавидеть одновременно, — ответил он. — Я ненавижу себя за то, что сделал. Но я люблю тебя за то, кто есть.

— Я не знаю, кто я есть.

— А я знаю, — сказал он. — Ты — Жница. Ты — воин. Ты — защитница. Ты — та, кто забрал моё одиночество.

Он поцеловал меня.

Не как в прошлый раз — осторожно, боязливо. А по-настоящему. Жёстко, влажно, отчаянно. Его губы пахли солью и дождём. Его руки сжимали мои плечи, мои волосы, мою талию.

Я не сопротивлялась.

Я обняла его, прижалась, вцепилась в его мокрую рубашку. Внутри меня Жница затихла — как будто тоже хотела этого поцелуя.

Мы целовались в руинах, под дождём, на глазах у древних камней. И мне казалось, что вместе с водой с меня смывается вся ложь, вся ненависть, вся боль. Остаётся только он и я.

— Я не прощаю тебя, — прошептала я ему в губы.

— Не надо, — ответил он. — Просто будь со мной.

— Будет больно.

— Знаю.

— Я могу сойти с ума. Убить тебя. Поглотить твою магию.

— Знаю.

— И ты всё равно хочешь быть со мной?

— Да.

Он поцеловал меня снова.

Дождь не кончался. Мы стояли в руинах, обнявшись, дрожа от холода и страсти, и я понимала — этот момент изменил всё. Мы больше не работодатель и няня, не союзники, не враги. Мы — любовники, связанные кровью, смертью и общим проклятием.

— Что теперь? — спросила я, когда мы отстранились.

— Теперь — живём, — ответил он. — Защищаем Лиру. Убиваем короля. Пытаемся не сойти с ума.

— Простой план.

— Лучший план — простой.

Мы вернулись в хижину промокшие до нитки. Лира спала, не просыпаясь. Мэриус развёл огонь магией — на этот раз вода не мешала, пламя слушалось его.

Я разделась до нижней рубашки, повесила мокрую одежду сушиться. Он велел мне лечь к огню, а сам сел у двери, смотря в темноту.

— Иди сюда, — сказала я.

— Я должен караулить.

— Никто не придёт в такой дождь. Иди сюда.

Он подошёл, лёг рядом. Мы прижались друг к другу, согреваясь телом и магией. Я чувствовала, как его сила перетекает в меня — не через поглощение, а через прикосновение. Жница заурчала от удовольствия, но я приказала ей не брать ни капли.

— Ты вся светишься, — заметил он.

— Жница голодна, но я не позволю ей есть.

— Ты удивительная, — сказал он. — Раньше я не верил, что Жница может контролировать свой голод.

— Я не контролирую, — ответила я. — Я просто запрещаю.

— Это и есть контроль.

Мы замолчали. Дождь стихал, где-то в лесу запела птица — первую утреннюю песню.

— Сайфер, — позвал он.

— Мм?

— Ты боишься того, что будет завтра?

— Нет, — ответила я. — Я боюсь того, что уже случилось. Завтра можно изменить. Вчера — нет.

Он поцеловал меня в макушку.

— Ты мудрая.

— Я просто многого настрадалась.

Мы уснули под утро.

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Сайфер! — голос Мэриуса был резким, испуганным. — Вставай!

Я открыла глаза.

В хижине было светло — дождь кончился, солнце пробивалось сквозь щели. Мэриус стоял надо мной, бледный, с вытаращенными глазами.

— Что случилось? — спросила я.

— ЛИРЫ НЕТ!

Я вскочила.

На том месте, где спала девочка, лежало смятое одеяло. Ни Лиры, ни следа.