Чтение онлайн

Он начал с неимоверным усилием подавать тело вперед, грудью наваливаясь на невидимое препятствие.

Мощный удар вдавил его в кресло. Тело подбросило вверх, выгнуло дугой. Голова, закинутая назад, заколотила по подголовнику. Конвульсии становились все сильнее и сильнее, пока тело, измочаленное ими, не сделалось тряпичным.

"Как на электрическом стуле", - как масляное пятно в стоячей воде, медленно всплыло в мозгу у Злобина. В тот момент, когда его сознание уже было готово рухнуть в темноту, вольтова дуга, сковавшая двух человек, исчезла. В образовавшуюся пустоту с глухим хлопком ворвался воздух. И Злобина отшвырнуло на спинку дивана...

Он стал жадно, как вынырнувший из глубины, хватать ртом воздух. Легкие жгло, словно вдыхал жар сауны.

Максимов повернулся к нему, заглянул глубоко в глаза. Положил пальцы на висок. В голову Злобина словно вошел студеный сквозняк.

– Порядок?

Злобин кивнул, с облегчением почувствовав, что дикая боль, терзавшая мозг, исчезла без следа.

– А ты, Новиков, кончай дурью страдать. Иначе возьму грех на душу, покалечу дурака, - обратился Максимов к человеку в кресле.
– Качественно и надолго.

Новиков надсадно дышал, давя судороги боли, пробегавшие по безвольно развалившемуся телу.

– Я знаю - ты майрос*, - прохрипел он.

##* Существа из миров, созданных воображением Толкиена, относятся к типу "черных прозрачных" созданий, в традиционных системах их называют Хранителями Баланса; майросы вступают в битву как на стороне сил Светлых, так и Темных, в зависимости от того, на чьей стороне численный перевес, однако в ходе битвы могут перейти на сторону противника, оказавшегося в меньшинстве; понятия о Добре и Зле их мало заботят, главное - сохранить баланс сил. На определенном уровне развития майрос способен не только отражать удары положительной или отрицательных энергий, но и использовать их для увеличения собственной силы, на высшем уровне майрос становится не только неуязвимым, но и смертельно опасным, - энергия направленного на него удара возвращается к противнику многократно умноженная.

– Кто-кто?
– спросил Злобин.

– Не обращай внимания, - отмахнулся Максимов.
– У каждого свои тараканы в голове. И как это тебя раньше не грохнули, "охотник" ты недоделанный.

Максимов показал на ладони белую горошину, которую достал, вспоров уголок воротника Новикова.

– Цианид?

– Не важно, - болезненно поморщившись, ответил Новиков.

– Правильно мыслишь, товарищ, - усмехнулся Максимов, пряча горошину в нагрудный карман.
– В такие игры играешь, что лучше быстрая смерть, чем остаток дней возить собственную задницу в инвалидной коляске.
– Он погрозил пальцем.
– Еще раз попробуешь помахать "энергетической палицей" или чем ты там машешь, я тебя прямо отсюда доставлю к даунам в Кащенко. Будешь какать под себя и пускать слюни. Дошло?
– Под его взглядом Новиков покорно кивнул.
– Что немудрено. Выражаться сложно у меня сил нет. Надоел ты мне за сегодня, Ярослав.

Максимов встал, хрустко потянулся всем телом. Сунул в рот остаток пирога.

– Он - твой, Андрей Ильич. Я на кухню, распоряжусь насчет кофе.

Злобин скрестил руки на груди. Долгим взглядом ощупал лицо Новикова. Оно все было усыпано мутными капельками пота.

Опыт подсказывал, что клиента в таком состоянии не надо даже колоть, стоит только слегка нажать, как полезет жижа добровольного чистосердечного признания.

"Отпрессовал, как в магаданской ментовке не умеют, - подумал Злобин, прислушиваясь к шуму воды на кухне. И тут же сам себя поправил: - Но если точно, даже превышение необходимой самообороны не предъявить. Да и как предъявить - за т а к у ю оборону. Бог мой, никто же не поверит!"

Он расплел руки, помассировал пальцами влажные виски. Поправил волосы и одернул узел галстука.

Сразу же ощутил себя п р о к у р о р о м.

– Ярослав Константинович Новиков, доктор биологических наук. По совместительству "охотник". Начинаем каяться.

Он положил на колено диктофон и щелкнул кнопкой.

* * *

Оперативная обстановка

Диктофонная запись

– К убийствам Матоянца и егеря я никакого отношения не имею. Разве что знаю, каким образом они были совершены.

– Подробнее.

– Я специалист по нейрофизиологии животных. Еще в институте увлекся "сверхдрессировкой по Дурову". Вы знаете, что это такое? Наверняка, в пределах газетных статей... В двух словах, это способность человека внедрять в мозг животного мыслеобразы. Реципиент - собака или кто угодно, у Дурова даже верблюд подчинялся - выполняет бессловесную команду, как собственный импульс. Черт с ними, с одомашненными, у них своей жизни нет. Но это абсолютная власть над любым диким животным. Известны случаи, когда моментально усыпляли льва. Или заставляли его наброситься на самку. Как? Очень просто. Стоит только отчетливо представить себе, что она крадется к куску мяса, даже не существующему в реальности, как лев моментально вцепится ей в холку.

– А стая?

– Стая - это единый живой организм. Можно воздействовать на вожака, можно на всех сразу. Результат один - полный контроль. Понимаете, у животного нет защиты от воздействия чужой воли. Животное автоматически, рефлекторно реагирует на любой раздражитель. Когда их два взаимоисключающих, типа - жри и беги, оно впадает в ступор, не зная, что делать. Человек устроен иначе. Достаточно разумный, уверенный в себе человек в ответ на суггестию или пошлет на фиг, или просто рассмеется вам в лицо.

– Что такое суггестия?

– Уф! Внушение, по-русски говоря. Оно направлено на подавление индивидуальной воли и, как правило, базируется на той же взаимоисключающей паре: жри - беги, голосуй - или проиграешь, или Ельцин - или бардак. Нормальный человек не впадает в ступор, а отвечает смехом, ликвидируя внутреннее напряжение в мозгу, вызванное двумя взаимоисключающими сигналами. Я ясно выражаюсь?

– А если он все воспринимает всерьез?

– Господи! Он голосует и проигрывает, получает и Ельцина, и бардак. Человек с отключенным мозгом и волей - баран. Не помню кто сказал: если бы бараны умели тянуть руку, их бы тоже записали в электорат.

– А как вы назовете того, кто управляет стаей?

– Волчий бог. Я называю его - Волчий бог. Другие - верфольвом или оборотнем. Но это неверный термин. Для стаи он - Ягве, Аллах и Заратустра. Он не отдает приказы, а повелевает. В о д и т волей. Я ясно выражаюсь?

...
– Да. В Красноярском крае моя группа впервые столкнулась с Волчьим богом. До этого мы баловались теориями и пытались ставить кое-какие опыты. Жалкое подобие реальности, детские игры в войнушку. А там, там была подлинная война за существование. По Дарвину. Без скидок и поддавков. Нас жрали, а мы убивали. Нас выслеживали, а мы путали следы и оставляли для преследователей ловушки... Простите, можно и мне кофе?

– Ваши товарищи погибли?

– Да. Если вы называете гибелью лишиться разума раньше, чем тебя растерзает волк. Догадываюсь, сейчас спросите, почему уцелел я? Не знаю, честное слово. До сих пор не знаю. Волчий бог позволил себя увидеть, но не лишил разума. И не натравил стаю. Фактически, он меня помиловал. Так иногда отпускали часть пленных, чтобы сеять панику. Суггестия же не только парадокс, но и страх. Обычный страх. Но то, что исходит от Волчьего бога... Не знаю... Это первобытный ужас. Я ясно выражаюсь?