Чтение онлайн

– Итак, в вашей судьбе возможны резкие перемены. Соотношение воли к обстоятельствам в ближайшие часы сложится в вашу пользу. Ну, а в том, что вы сумеете этим воспользоваться себе во благо, я не сомневаюсь.

Загрядский перебрал холеными пальцами. На мизинце тускло блеснул перстень.

– Знаете, звучит, как астрологический прогноз.

– А я всю жизнь гадаю по звездам. И вы знаете, по каким.

"Кремлевские" произносить вслух не пришлось.

Салин продолжил:

– Сегодня до полуночи некто генеральный будет вызван для приватной беседы. Ему покажут порнографический фильм с его же участием. Две девицы и некто, если вас интересуют подобные подробности. И положат перед ним чистый лист бумаги. Домой этот некто уедет уже никем.

Загрядский смежил веки. Надолго закаменел лицом.

– Кто будет следующим некто?
– спросил он, понизив голос.

– Вы давно не бывали в Сочи?
– непринужденным голосом спросил Салин. Слетали бы на недельку, зачем в Москве киснуть.

Загрядский бросил на Салина вопросительный взгляд. Салин утвердительно кивнул.

– Достаточно неожиданный ход, - промолвил Загрядский.
– А если отправленный в отставку некто пойдет на попятную? Сейчас модно принародно правду искать.

Салин снял очки, пополировал стекла салфеткой.

– Все что угодно, Иосиф Михайлович. Вплоть до ареста или захвата в заложники семьи.

Загрядский покачал головой.

– Ну и нравы!

– А цена вопроса?
– возразил Салин.

– Тогда - да, - подумав, согласился Загрядский.

Он побарабанил пальцами по ручке трости.

– И вы, Виктор Николаевич, не имеете к этому кино никакого отношения, почти без вопросительной интонации произнес Загрядский.

– Не наш стиль. Прежде всего, я бы до такого не стал доводить.

– Сейчас и х время.

– Но мы-то еще живы, Иосиф Михайлович.

– В этом вся проблема, - вздохнул Загрядский.
– Она, конечно же, имеет решение. Но лично меня оно не устраивает.

Салин водрузил очки на нос. Сквозь дымчатые стекла упер взгляд в Загрядского.

– В столь деликатном вопросе вы хотите остаться свободным волей или предпочитаете отдать решение на откуп внешним обстоятельствам?

Загрядский окатил Салина холодным и колючим, как ледяной дождь, взглядом.

– Никогда бы не поверил, что человек вашего уровня и опыта способен опуститься до банальных угроз, - с расстановкой произнес он.

– Я не угрожаю, а стараюсь максимально точно обрисовать ситуацию. В расчете на полное взаимопонимание.

Пальцы Загрядского на трости зашевелились, как щупальца проснувшегося осьминога. Капелька света соскользнула с черного камня на перстне и ударилась о стекла очков Салина.

– Принято к сведению, - сухо обронил Загрядский.

Салин достал из кармана сложенный пополам листок.

– Я здесь, Иосиф Михайлович, чтобы ликвидировать некоторое недоразумение. Раньше, чем оно начнет порождать следствия, ликвидация которых потребует использование мер, мало приятных для нас обоих.

– Нас?
– уточнил Загрядский.

– Именно, - кивнул Салин.
– Часть вины лежит на вас.

Он развернул листок, словно проверяя последний раз, пробежал по строчкам взглядом и лишь потом протянул его Загрядскому.

– Это данные о трансакциях*. Список далеко не полный. Но вполне достаточный, чтобы утверждать, что в а ш и деньги, Иосиф Михайлович, оказались в м о е системе.

##* Сделки, соглашения, сопровождаемые взаимными уступками.

Загрядский недоуменно поднял бровь. Взял листок. Медленно достал из нагрудного кармана очки. Просмотрел короткие строчки.

Через край листа послал Салину вопросительный взгляд.

– Что дальше?
– расшифровал его Салин.
– Добавьте к этой бухгалтерии факт гибели моего человека. При этом пропали документы чрезвычайной важности. Произошло это четыре дня назад. А сегодня мы зафиксировали вторжение чужого капитала. Суммы не бог весть какие. Всего-то сотня миллионов. Но адресно и точечно скупаются источники комплектующих для очень важного проекта. Думаю, вам не надо объяснять, что это такое.
– Салин откинулся на спинку кресла.
– У меня есть все основания предполагать, что денежная интервенция и ликвидация моего человека имеют один источник. Цель перехват управления. Как это называется на языке нелюбимой вами политики, Иосиф Михайлович?

Загрядский сложил листок, осторожно положил его на угол стола.

– Казус бели?
– спросил он.

– Именно - повод к войне!
– Салин сбавил тон.
– Вас она не коснется, если сумеете убедить меня, что никакого отношения к факту вложения капитала "Артели" в "Систему-Союз" лично вы не имеете.

Загрядский потянулся вперед, положил подбородок на ручку трости.

И надолго закрыл глаза, спрятав взгляд от Салина.

Дикарь

(Ретроспектива-5)

Вожак назначил встречу в лесопарке у гостиницы "Союз".

Захламленный, неуютный, пропахший гарью кольцевой автодороги перелесок Дикарь никогда бы не назвал ни лесом, ни парком. Но у людей всегда так: путаются в словах и понятиях, пытаясь из обрубков слов и смыслов сконструировать жалкое подобие истины. А она проста, как все, созданное Богом. Лес - это лес. Зверь - это зверь. Человек - тварь.

У лесопарка было только два достоинства. В него можно было войти с трех сторон: со стороны канала, из микрорайона или сбежав по откосу кольцевой автодороги. И еще - через парк шла высоковольтная линия. Если встать под ней, ни один прибор не зафиксирует, о чем шла речь.

Дикарь, ориентируясь по провисшим кабелям и мачтам, вышел на нужную полянку. За искореженным кустарником пряталась детская площадка. Вырубленные топором истуканы мишек-белочек и такой же топорной работы скамейки.

Вожака он почувствовал раньше, чем тот крякнул в кулак, дав о себе знать.

Скамейка, облюбованная Вожаком, стояла за кустом бузины, в дальнем конце площадки. С тропинки можно было разглядеть лишь смазанный контур фигуры пожилого мужчины, сидевшего с напряженной спиной и гордо вскинувши подбородок.

Сердце Дикаря радостно забилось, почуяв родную кровь.

"Мы - одной крови, сомнений нет, - подумал Дикарь.
– Единственное, что нас разделяет, так это время. Но это пропасть ни мне, ни ему не перепрыгнуть".

Дикарь входил в зенит жизни, Вожак неудержимо скатывался к седьмому десятку. За двенадцать лет, что минули с той памятной встречи в зоопарке, Дикарь успел возмужать и заматереть, отточить когти и опробовать в деле клыки. Он бы искренне благодарен Вожаку, за выучку и знания. Вожак сдержал слово, Дикарь получил все лучшее, что мог дать мир людей, но не растерял того, что обрел в Лесу, - Душу Зверя.