Чтение онлайн

Меня отвлёк Олаф, который подошёл и сейчас устраивался рядом с нами.

— Госпожа, расскажи нам что-нибудь. Путь нам предстоит ещё долгий, а тишина на перевале нагоняет тоску.

Дружинники повернули головы, прислушиваясь к нашему разговору. Даже молчаливый Эйрик Чёрный поднял взгляд и остановил его на мне.

— Что рассказать?

— Расскажи про свой мир, — попросил Олаф. — Вот ты говоришь, что в твоём мире нет магии. Но ведь что-то же у вас есть?

Я на миг задумалась, о чём можно рассказать. Про небоскрёбы? Про самолёты? Про телефоны? Они ведь не поймут, а если поймут, то не поверят.

И тогда я рассказала им про свой сад.

— В моём мире я владела небольшим участком земли, — начала я. — Он был крохотный, всего шесть соток. Это… — я прикинула, — это как отсюда вон до того камня, и столько же в ширину.

— Совсем мало, — согласился Олаф.

— Да, мало. Но больше мне и не нужно было. Там, откуда я пришла, жизнь устроена совсем иначе. У меня была работа, которая приносила стабильный доход. На эти деньги я могла пойти и купить всё, что мне нужно, и ещё оставалось. Земля мне приносила совсем другое, — радость. На этом клочке я умудрялась вырастить столько, что хватало и мне, и соседям, и бездомным, которых я подкармливала. Выращенные овощи я раздавала тем, кому они были нужны. Это приносило мне удовлетворение, но настоящую радость мне доставляло выращивание цветов. Когда я приезжала туда весной, земля встречала меня, как старая подруга. Ну, мне так казалось, конечно, ведь магии у нас нет. Но я любила этот клочок земли больше всего на свете. Больше городских радостей, больше денег, больше… — я запнулась, — больше всего.

— А потом? — спросил Сигурд, самый молодой из дружинников.

— А потом я попала сюда. И поняла, что земля везде одинаковая. И она хочет, чтобы о ней заботились и любили её.

Олаф кашлянул, прочищая горло.

— Спасибо, что поделилась с нами воспоминаниями, госпожа.

Спуск с перевала оказался легче подъёма, но не менее красивым. Тропа серпантином сбегала по склону, и с каждым поворотом мир вокруг нас менялся. Вдруг перед нами стали появляться деревья, сразу после крутого спуска с поворотом, — сначала мы увидели редкие, корявые, согнутые ветром сосенки, потом стали появляться берёзы с белыми стволами и нежной, едва распустившейся листвой, и вскоре мы вступили в настоящий лес, густой, зелёный и остро пахнущий смолой.

Я шла и чувствовала всё, что происходит. Дар тихо пульсировал во мне, ровно, как биение второго сердца. Каждый шаг по земле отзывался лёгким покалыванием в ступнях, и я ощущала под ногами целый мир. Корни деревьев тянулись друг к другу, переплетаясь в невидимую сеть. Где-то в глубине звенели ручьи, пробиваясь сквозь породу к свету.

На одном из поворотов я остановилась и присела у обочины тропинки, положив ладони на мох. Он был мягким и влажным.

— Что видишь? — спросил Торбранд, присев рядом со мной.

— Всё. Грибницу под мхом, целую паутину. Она связывает между собой деревья и передаёт между ними что-то… не знаю, как сказать. Питание? Сигналы? Они разговаривают друг с другом, Торбранд. Деревья. Вот прямо сейчас.

— О чём?

Я прислушалась. — Мне кажется… о нас. О том, что мы идём.

— И что они говорят?

— Ничего плохого, — я отвела руки от земли и встала. — Они просто знают, что мы здесь, и наблюдают за нами.

Олаф, шедший позади нас, негромко хмыкнул. — Надо же, деревья-наблюдатели. Вот только этого мне в жизни не хватало. Как мне теперь с этим жить?

— Тебе не хватало мозгов, — ласково заметила Эльза, обгоняя его. — Деревья, по крайней мере, молчат, когда нечего сказать.

Дружинники, услышавшие это, прыснули, а Олаф побагровел, но промолчал. Я заметила, как он покосился на Эльзу, с уважением, что ли.

Лошади ждали нас там, где их оставили, — привязанные у ручья под сенью берёз. Они переступали с ноги на ногу и встретили нас тихим ржанием. Я подошла и погладила гнедую кобылку по морде, и та потянулась навстречу, шумно выдохнув тёплым воздухом. Судя по всему, перевал не оставил её равнодушной и было видно, что она нервничала.

Мы с Эльзой сели в карету и наш путь продолжился. И уже ближе к вечеру, когда тени от деревьев стали удлиняться, ложась на дорогу косыми полосами, а воздух наполнился вечерней прохладой, лес начал редеть. Мы спустились с последнего склона, и лесная тропа вывела нас на широкую дорогу, плотно утрамбованную копытами и колёсами.

Я вышла из кареты и огляделась.

— Земля Эйнара, — сказал Торбранд.

Здесь всё было иначе. Уже засеянные поля, аккуратные ограды из камня. Дома, виднеющиеся вдалеке выглядели крепкими.

— Богато живут, — прошептала Эльза, оглядываясь по сторонам.

— Богато ли, не знаю, но вот что не бедно, это видно, — согласился Торбранд, и в его голосе я услышала тщательно спрятанную горечь.

Я подошла к нему и тронула за локоть. — У нас будет лучше. Просто поверь в это.

Он посмотрел на меня сверху вниз. — Лиза, ты очень наивная.

— О, Торбранд. От наивности я избавилась, ещё когда мне было семнадцать лет.

Последний отрезок пути я ехала молча, так как Эльза задремала так крепко, что даже сумасшедшая тряска не могла её разбудить. Я смотрела в окно и видела, как мимо проплывают зелёные холмы, дома, каменные ограды, пасущийся скот.

Тут карета замедлила ход и через несколько минут остановилась совсем.

— Вон он, — услышала я голос Олафа. — Дом Эйнара.

Я выглянула из кареты, открыв дверь, и увидела его.

Я ожидала увидеть замок, а это оказался большой и с виду очень крепкий дом. Снизу камень, а верх полностью деревянный, сложенный из массивных брёвен. Длинный, с высокой крышей, покрытой черепицей. По бокам от него стояли конюшня, хозяйственные постройки, загоны для скота, кузница с почерневшей от сажи трубой. Торбранд спешился первым, за ним — Олаф и дружинники. Я помогла Эльзе выйти из кареты. Она выпрямилась, разгладила складки на платье и поправила платок.

Торбранд выпрямился, поправил доспех и встал у ворот. Олаф стоял на шаг позади, скрестив руки на груди и улыбался. Дружинники выстроились за ними. Крестьяне и моряки остались у лошадей.

Я встала рядом с Торбрандом, а Эльза на полшага позади меня, справа.

Мы стояли перед закрытыми воротами дома ярла Эйнара и ждали.

Ветер принёс запах жареного мяса и свежего хлеба, значит, где-то за этими стенами готовится ужин. Факел над входом трещал и разбрасывал искры в сгущающиеся сумерки. Солнце уже почти село, и последний его луч догорал на дальней вершине.

За воротами послышались тяжёлые, уверенные шаги. Потом послышался скрежет засова и ворота начали открываться.

Встречать нас вышел сам ярл Эйнар.

Он появился в проёме ворот и на секунду замер, обводя нас цепким взглядом. Это оказался крупный мужчина лет шестидесяти с небольшим, но при этом выглядел он гораздо моложе своих лет. Его густая, с проседью борода была аккуратно подстрижена, а волосы, убраны назад и перехвачены кожаным шнурком. Одет он был в тёмно-синюю тунику с серебряной вышивкой по вороту. Поверх туники был застёгнут широкий кожаный ремень с серебряной пряжкой, а на ногах сапоги из мягкой, хорошо выделанной кожи. Грудь украшала массивная серебряная цепь с подвеской в форме молота. Глаза у него серые, умные, с хитринкой, и сейчас в них плясали отблески горящего факела.